- Тефлисс! – повысил голос начальник второго отделения, но Виктор вторил громче:
- Генерал! – он тут же сбавил тон, — Это. Беспредел.
- Придержи язык. – осёк пожилой вояка, — Тебе за это империя башку снесёт, мальчишка! – он зашипел и в нездоровой привычке оглянулся, — А то ты этой своей башкой не понимаешь, что происходит! Я что идиот этих монстров себе на службу переводить? Приказ! – он достал высшую бумагу со всеми вензелями и печатями из стола, — император их в руки всучил. И будь уверен, знает он, что навязал! Ещё и себе потребовал щенков в личное пользование. Бегают по его резиденции без поводырей, слуги щемятся в припадках ужаса.
Виктор слушал с бесцветным выражением лица. Ситуация усугублялась с каждой секундой:
- Генерал. Давайте отвлечёмся на дела моего отделения. Объекты, что под надзором моих людей, либо бегут из страны, либо тайком организуют побеги другим, в этом время объединяясь в подпольное меценатство для отчаянных голов. Мы устраиваем пир во время чумы, празднуя годовщину подавления восстания. И всё это под введение вот таких новшеств. Общественный порядок? Вы издеваетесь? Это непорядок, а фитиль для нового взрыва!
- И что ты предлагаешь? Дворцовый переворот?
А Виктор не знал, что предложить.
Он любил служить народу. Он уважал народ. Был привязан к родине. Но терпеть такой режим… больше не мог.
- Кстати, о взрыве. – раз уж предложить ничего не смог, то хотя бы продолжил отчёт, — В отчётах ознакомились?
- Да. Следы подпольной лаборатории. Взрывчатку делали.
- Но готового продукта нет. Вынесли. А вот чего в отчётах не найдёте: там не десять и не пятнадцать пар разных следов. Их значительно больше.
- На сколько?
- «Во» сколько. В разы: возможно под сотню. И это они прибрались! Представьте сколько взрывчатки они изготовили…
- Стали бы цыгане прибираться?
- Это несложно, право! Выкинуть всё тут же в сточные воды – дел на десять минут.
- Уверены? Тефлисс, если так, то масштаб дела… даже представить сложно, какие меры…
- Потому я ничего не указал в отчётах. Потому говорю вам лично. – он встал и застегнул сюртук на пуговицу, — Если поднять такую шумиху, то император от города камня на камне не оставит. И даром ему сдались подданные. Ещё скажите, что я неправ.
Генерал лишь кивнул.
- Про ищеек, — Виктор обернулся уже в дверях и тихо спросил, — Ну а если они за пару дней никого из цыган не поймают, то что? Станут ли брезговать другими людьми? Например, вашими людьми. Или семьёй булочника? И чем, простите, питаются пятеро щенков императора? Обгладывают Костяной Венец?
***
Это настроение не покидало Тефлисса, хоть он и старался от него избавиться. Нельзя к Эльзе с таким. Нельзя!
Но все доводы рассудка, все попытки не исправили положение – на душе кошки скребли. И шёл в ресто «Луиза» он, будто неся на плечах небесный свод. И всё подмечал обстановки на улицах города, запоминая улыбки, беззаботность, простые человеческие радости.
И, как назло, в ресторане было людно. Небогатая семейная пара села рядом с любимой бесконечно цветущей магнолией:
- Папочка, как здесь чу́дно! – восхищённо произнесла кукольная девочка, садясь к отцу на колени. Мать же хлопала глазами так же несдержанно, как ребёнок:
- Бен, это же очень дорогое место… — шептала она, вцепившись в локоть мужа.
- Брось, Эм, можно же себе позволить пару раз в год! Часто у моих принцесс дни рождения? – он трогательно обнял дочь и что-то зашептал на ухо.
О, как она смеялась! Эта неповторимая трель добила Виктора, зазвенела в ушах и он спрятал голову в ладонях, чувствуя жар. Для него остановилось время, потому он и не обратил внимание, как перед девочкой появился маленький торт с шестью свечками, но её восторг звучал в голове эхом.
Холодная ладонь на его ладони и тихий голос:
- Вик, ты в порядке?
Он будто вынырнул из забытья. А выглядел только что проснувшимся или ещё в сонном бреду. Уставился на Эльзу, похлопал глазами, перевёл взгляд на поглощающую торт девочку: