И не только.
Молодой Дарм сглотнул ком и ощутил вязкость времени, сродни ощущению, когда попал в трясину и медленно уходишь на дно. И чем больше сопротивляешься, тем стремительней вязнешь.
Вот так под властью псионика, особенно такого одарённого, как император. Это было совсем не так, как под воздействием старого приятеля Николаса, но вибрация совпадала. Виктор ощущал, как его словно луковицу избавляют от слоёв: от страха, от головной боли, от предрассудков и тревоги. Ножом. Казалось, ещё слой — и он лишится сознания, станет тряпичной куклой. Всё нутро запротестовало, хотело защищаться, но нечем. Все судорожные усилия восстановить целостность сознания пресекались, будто щелчком по носу – непримиримо, тиранично.
И эти щелчки так напоминали стук сердца… где оно? Будто затерялась, совсем неслышно.
Миг и император лениво отвёл взгляд. Всё вернулось на свои места, и Виктор судорожно вздохнул. Вернулись все былые ощущения, но вместе с ними и осознание: лучше с ними, чем пустой марионеткой в руках кукловода. Следом пришла навязчивая идея: никогда больше он не хочет ощущать эту податливую пустоту и воздействие псионики.
После чужого вмешательства осталось ощущение насилия над нутром, саднящая почти детская обида.
- Впечатлили, Дарм. – замурлыкал император, вопреки явному недовольству ректора.
В ларце же сиял Халиф – сводный брат бриллианта Раджа.
- Однако, Ваше Величество, — ректор снова заговорил, — Прошу вас оценить результаты всех студентов. И определить победителя. От себя же скажу, что результат при наличии изящества двойне ценен. – он повернулся к Эльзе, — И при всей номинальной дороговизне камней, есть кое-что более символически важное для империи, разве нет? Ваше Величество?
Будто удав, глядя на жертву, император поймал в фокус внимания беззащитную бледную Эльзу, замершую у Венца.
- Соглашусь. В этом помещении, да и во всей империи, нет ничего более ценного, чем этот Венец. Он есть символ власти, символ победы над сомнениями, бунтами, великой дерзостью. – император стремительно пошёл к Эльзе, своим авторитетом вжимая бедную девушку в мраморную колонну. – Думаю, справедливо будет примерить такую драгоценность на победительницу.
Она отрицательно махнула головой и склонилась, выцветая и словно превращаясь в тень той лучезарной Эльзы Эйс, что бессменно притягивала внимание, как самая яркая звезда на небосклоне.
- Я недостойна, Ваше Величество.
- Разве? Твоё имя, дитя?
Голос подводил девушку, казалось, она вот-вот и равновесие потеряет. Однако она подняла на императора глаза, и промелькнуло в них столько храбрости в коктейле с терпением, что Виктор невольно заёрзал – нельзя так, не принято, опасно! Хотелось заслонить девушку собой, он сделал шаг вперёд, но ректор будто ждал этого:
- Стоять, Дарм. С ума сошёл?
- Она…
- Стоять я сказал.
Император же так увлёкся подавлением гордячки, что не замечал ничего вокруг. Он въедливо рассматривал Эльзу во всех деталях, его улыбка менялась от дежурно-вежливой до плотоядной.
Будто она не человек, а блюдо или дичь на убой.
- Хорошенькая девочка. – будто заклинанием прошептал он, плевав на церемонии и свидетелей, — Имя! – требовал он жёстче.
- Эльза. Эйс.
- Эльза Эйс. Славная! Я тебя запомню.
- Это честь. – слетело бесцветно с её уст, а в глазах жило совсем другое чувство. Виктор голову сломал, чтобы понять, что происходит, догадки ему не нравились, как и всё происходящее.
- Крафт, откуда взял такое чудо?
- Сирота, льготница.
Виктор и сам понимал, как это звучит для императора: бедная сиротка да с таким даром – чушь. Натянутые ужимки Крафта отразили панику, глаза императора недобро сощурились, губы поджались – и ничего более, но воздух зазвенел. Виктор видел, как из звонкого самодура ректор перевоплощается в тусклого троечника, как сутулятся плечи, а вся бравада тает прошлогодним снегом.
Эльза же в смещении фокуса внимания с неё на ректора, собралась и будто остекленела. Виктор ощутил чуждый незаметный глазу панцирь, но он почти осязался.
Удивительная! В свои пятнадцать вот так себя вести перед лицом сильнейшего псионика, да к тому же императора. Невероятно быстро подстраивалась под обстоятельства!