- Этого мне мало, Тефлисс. – вдруг голос императора будто охладел на десяток градусов и даже треснул от нагнетающегося мороза, — Мне нужно, чтобы вы были начеку.
- Так и есть.
- Зоркий. Вот кто мне нужен.
Деликатная тема появилась на горизонте, а Виктор был уверен, что император, если и осведомлён, то никогда её не коснётся.
По сигналу монарха слуги поднесли поднос с серебряным кубком.
- Моя Зоркость всегда в распоряжении империи. – отмалчиваться на эту тему посчитал ненужным, — Ваше Величество, как же вам поможет моя Зоркость, если вы распорядились запустить по Энгхерлемму глушитель дара? Как только он заработает, я стану бесполезен со своим зрением.
- Этот глушитель… — нахмурился Бернгард и выдал тем самым свои тревоги. Медленно взял кубок с багровым напитком и сладко потянул, — Моя головная боль. С одной стороны он необходим, в особенности в празднование годовщины, как мера пресечения беспорядков. Уж вы понимаете, Тефлисс, — кивнул он Виктору, и тот без энтузиазма качнул головой, — Но как человек, одарённый магией, я эту идею отвергаю. Опять же… мои глаза – Совет Зорких, а те будут слепы. И что мне делать? – вопрос явно не предполагал ответа, — Одно радует: ряд изобретений техномагов будут работать исправно в обычном режиме, глушители на них не действуют. А ещё… я ознакомился с вашей выпускной работой. – он стрельнул глазами, — Интересная коллаборация магии и науки в прогнозировании коридоров вероятности. Превосходный труд, мальчик мой! Вот на это я и надеюсь, и потому вы на своей должности, потому вы нужны мне особенно. Вы мои глаза. – он замолчал, изучая реакции собранного в кулак Виктора. Но тот реагировал сдержанно, выказывал почтение и скорее взвешивал возможности на молекулярных весах, — Ну вот опять этот ваш метод в действии: я ведь псионик и читаю эмоции, а у вас их нет! Вы сразу действуете на поприще расчётов, как машина, ей-богу! Хуже этих техноглушителей.
- Работа такая, Ваше Величество. И приказы начальства не обсуждаются.
- Такой послушный, просто находка для псионика. – скрипуче рассмеялся он, вытирая с губ капельку красного напитка. Что-то в этом смехе пугало, — Думаете, я терял вас из виду, Виктор?
Начальник третьего отделения неволько принюхался: нет, точно не вино и не ягодный напиток. Что тогда приносит такое успокоение императору? Лекарство? Болен?
- Разумеется, я не настолько наивен, Ваше Величество. Вы никогда не забываете людей. Просто я со своей семьёй…
- Ваш батюшка - пустозвон и бездарность, Виктор. Терплю его на последнем издыхании лишь в надежде, что его внук проявит Зоркость. И не прощу ему расторжение отношений с вами, мой мальчик, — почти по-отечески произнёс венценосец, но Виктор на это не повёлся, чувствуя в едва уловимый фон псионики, подчиняющий волю и сканирующий на предмет лжи, — Сразу видно, кто в семье недальноЗоркий. А таких талантливых молодых людей терять – грех. Вы и на службе себя показали в лучшем виде, однако… — он снова стал задумчиво рассматривать монтаж клеток, — Эта годовщина должна пройти гладко, вы понимаете? – неожиданно он снял с головы Венец, вытер лоб платком, но обратно драгоценность империи так и не надел, а протянул Виктору, — Это вам.
Виктор аж шарахнулся назад, с недоумением глядя то на императора, то на Венец:
- Простите, не понял.
- Выставка сокровищ ничего не стоит без венца. Венец – вся суть подавления восстания, а вы ведь это и празднуем. Мои подданные стекаются со всей империи в Энхерлемм, чтобы посмотреть на него.
- Посмотрят. На вас в венце. Вы же говорили, что вам одиноко здесь.
- Не настолько, чтобы выходить в толпу, Тефлисс. Чем старше становишься, тем меньше хочется суеты. Я могу себе это позволить, а одиночество разбавлю вон… — указал на клетки, — «Птички» меня развлекут. Берите Венец.
- Возьму, но в ларце и при конвое по протоколу. Мне, Ваше Величество, пешком с ним через три улицы идти. Самоубийство-то ладно, но терять символ государственности – так себе затея для должностного лица.