- И всё же… — хмыкнул он, понимая, что тревожить фантомы ничуть не лучше.
Сконцентрировался и чем чёрт не шутит – тихо проговорил:
- Простите, что приходится тревожить.
Усилие, щелчок, ожидание.
Тик-так, тик-так… карманные часы, лежащие открытыми рядом с витриной, резали возможности безжалостно – будто скрежет по нервам.
Отчаянно: ещё щелчок пальцами и немая мольба.
И вот серебряная тень оторвалась от костей со скрипучей тяжестью, образуя густое ленивое марево.
Виктор пошатнулся, почувствовав, что вторгается в то, что ему не по зубам. Фантом тянул силы – это нормально, но конкретно этот вытягивал их подчистую, складываясь не в сюжет из прошлого, которого ожидал вероломный начальник третьего отделения, а…
В человека.
Человек прошлого не выдавался ростом или телосложением, но его энергетика предлагала присесть и слушать. Вот только он не говорил, а смотрел в одну точку с выражением смирения, принятия и скорби. Виктор выровнялся с мужниной и встал напротив на расстоянии метра. Рассматривал фантом и пробовал «на вкус» эту странную энергетику, утверждая себя в догадке, что странное свойство Венца отпугивать людей заключается именно в сильном фантоме из прошлого. Редкое явление — действительно энергетический оттиск, не простой, конечно. И что, как не кости, может сильнее задерживать память? Жутко стало, нервно. Виктор порадовался, что фантом не двигался и не пугал, давал к себе привыкнуть и рассмотреть: всё-таки личность Рамина Творца – непростая, историческая, вероломная и роковая.
И только Виктор дозволил себе нервную улыбку, как фатом перевёл взгляд на часы рядом с витриной, как будто они существовали и для него – но это же абсурд! – а потом с часов пронзительный взгляд ушёл на Виктора. Пространство будто расширилось, кружа голову нехорошими ассоциациями, почти осязаемой тревогой, будто…
- Коридор… вероятности. – дрожащими губами прошептал Виктор, понимая, что уже не контролирует фантом, да и ситуацию в целом.
Но тот и не думал бежать, материализоваться или вершить новые восстания с бесчинствами. Также спокойно стоя, он разомкнул тонкие губы и беззвучно медленно произнёс то, что Виктор понял со второго раза:
- Гравитация?! – спросил Виктор и нахмурился.
Рамин Творец сомкнул глаза, да так и не разомкнул, снова произнося губами, только в этот раз пространство заскрипело, выводя звуки шелестом, от которого по спине Виктора пробежал холодок:
- Моя кровь на троне империи.
Из сомкнутых щедро подведённых смолью глаз медленно катилась слеза, а фантом стремительно рассеивался. Виктор медленно закрыл витрину и осел на пол, потому что ноги перестали держать, да и руки выдавали дрожь.
- Ваше высокородие? – прошептал подчинённый, — Что…? Помощь нужна? Наше время подошло, прибыли люди Олдорфа и императорский конвой.
- Да-да, понял, спасибо. – голос Виктора осип, глаза всё ещё таращились от ужаса, но он взял себя в руки, — Ой, часы забыл… — он с опаской приблизился к витрине, последний раз взглянул на Венец, теперь видя в нём не кости, а человека, и поспешил покинуть зал.
В кабинете его отделения ждала папка с делом Эльзы, на которую в этот раз переключался с трудом.
Виктор достал из толстого дела Эльзы Эйс вырезки из газет, где фигурировали украденные девушкой драгоценности, среди которых весьма крупный экземпляр рубина, коллекционная статуэтка из нефрита, знаменитые картины, драгоценности и с десяток вексельных бумаг очень весомых по цене. Все её цели стоили непомерных денег, но отличие в том, что они продавались. Эльза не посягала на то, что станет обузой, хоть и трижды бесценной. Так, обчищая своих любовников, она проходила мимо уникальных картин, если при продаже могли возникнуть проблемы.
Мужчина пропустил волосы через пальцы и тяжело выдохнул, гадая, какой из предметов коллекции императора мог привлечь Эльзу.
- Венец. – нахмурился он, понимая, какое значение именно Венец имеет для её народа, — Не посмеет. И зубы обломает. Страшная вещь…