- Наш народ прячется на помойках, голодает и подвергается унижениям, а моя жена стелется под империю! – переполненный брезгливости и ярости, предводитель выхватил кортик и махнул по полотну шатра, разрезая его без жалости. Внутрь проник поток холода, цыганка поёжилась.
- И какие лидерские качества надо иметь, чтобы растлить тринадцатилетнюю девочку? – вместо прочего спросил Виктор.
- Не девочка, а женщина, раз детородная.
- Ребёнок. Она была ещё ребёнком. – холодно продолжил Виктор, накаляя атмосферу.
- Первая кровь прошла и в дело! Она и так заставила меня долго ждать, у других раньше всё начинается.
Виктор замер в яростном оцепенении.
Момент пришёл – он его почувствовал, как острую зубную боль, но лишь развернулся лицом: Баншер раздул ноздри в напряжении, растопырил короткие пальцы в перстнях.
- Агнец мой, осторожней! Важная ищейка в гостях. Узна́ют цыганские бароны, что повредили гостя – потеряем многое.
- Стараюсь. – выдавил с трудом Баншер.
А в Виктора будто буром ввинчивались ментальные клешни псионика.
Отвратительное ощущение, которое Тефлисс всем нутром ненавидел. Но терпел и подсекал – не зря потратил годы, подковываясь против воздействия этого сложного дара. Дни и недели напролёт на разные техники – лишь бы минимизировать воздействие кукловодов.
Вымученная улыбка на его лице, щелчок пальцами. У Баншера дёрнулся глаз. Ещё щелчок. Снова тик. Ритм отщёлкивал нервы цыганского барона, пока тот не слетел с контакта, зарычав. Откинулся в своё сидение в бессильной ярости, будто измотанный зверь, а вот Виктор был почти спокоен:
- Хороший дар. Но нестабильный… — подытожил Тефлисс со знанием дела, — Блуждающая кровь цыган мудра: именно смешение крови даёт силу, когда дару некуда развиваться в тесных близкородственных связях. Мать с отцом родственники? – Баншер невольно кивнул, — Это дало высокий потенциал, но сбой на концентрации и контроле – увы. Сложно целенаправленно жалить, да? Да… — сам подтвердил Виктор и с досадой обвёл лагерь взглядом, понимая, что такой сильный дар находит выход в другом – в массовом подчинении псионику, — Кошмар.
Найла изворотливой змеёй меняла на лице эмоции, подстраиваюсь и тут же беря на себя происходящее, которое, наконец, начала понимать глубже, чем Баншер:
- А ты, милок, хочешь, погадаю? – мягче заговорила она, — Дай ладонь, может, с проблемами твоими разрешится? – она встала и медленно подошла к нему в порыве захватить ладонь, но Виктор одёрнулся и спрятал руки за спиной, учтиво отказываясь:
- Благодарю, но проблем у меня нет, есть задачи. Тем более мне пора. – он уставился прямо перед собой в абсолютном безразличии, минуя встречи взглядами, — Будьте спокойны: местонахождение вашего табора я не сдам, а эта встреча останется втайне. О тайнах я знаю не понаслышке, и хранить их умею. Даже от императора. Вам бояться нечего, пока ветер не переменится. – и здесь он выдал неожиданное для цыган, — А там повеет на восток, придут трёхдневные дожди и вы идите за ними.
- Зоркий! – старуха повела головой вбок, ища спасения в короле цыган, а тот снова стал воинственным, — Зоркого пустили! Круглые дураки!
- Я просто неплохой синоптик. – усмехнулся он. - Не пустили бы, так сам пролез. Ну что вы, право! Я дал вам слово, нет необходимости кидаться в истерики. – Виктор вытащил сложенную вдвое шляпу из кармана, расправил и натянул на голову, — А теперь прощайте.
Он спокойно вышел из шатра Баншера, гордо преодолевая лагерь без охраны. Его сопровождали взгляды недружелюбных цыган, даже глава табора выполз из порезанной кортиком обители, чтобы смерить удаляющегося гостя презрительным взглядом.
Виктор занимался привычным делом — считал.
Вся вылазка, по сути, ради трёх моментов.
Встреча с Найлой, чтобы понять потенциал Зоркости. Обескуражен: она видит настоящее, а не прошлое или будущее, как её дочь. Однако встречу подготовили, когда он был уже на территории Карнавала, следовательно, диапазон впечатляет, но физически привязан. Предположение: привязка к табору, ведь про Эльзу Найла лишь догадывается.