Он добрался под стихающий салют к злосчастному ларьку, сорвал ткань с витрины и бережно завернул тело подчинённого. Провёл пальцами по глазницам, закрывая их на вечный сон. Грудь пробила дрожь, челюсти сжались от проглоченного крика – Виктор отчаянно хотел сбросить эту боль постепенно осознаваемой потери. Он относился к Брайану, как младшему брату – снисходительно, по-доброму, покровительственно. Парень не годился для жандармской службы, но отчаянно желал служить отечеству. Поэтому Виктор забрал его к себе под крыло прямо из академии с перспективой лишь бумажной работы.
А мальчишка всё рвался надеть мундир и махать мечом, искал романтику и приключения, геройство и, кажется, всё это нашёл.
- Короткий, но славный Путь, Брайан.
Виктор сел рядом, смотря на одинокую каплю крови и сталь между глаз. Хотелось отмотать минуты, наорать на Брайана, чтобы снял мундир и не лез в гущу событий. Помешать стали пронзить его голову, запретить душе покидать тело…
Но оставалось только сидеть и смотреть, как ничтожны возможности человека перед лицом жизни и смерти.
***
Уже позже тела были тайно вывезены в морг.
Тефлисс заполнил все бумаги, определил их по ведомствам и часть лично принёс коллеге по второму отделению ровно к восьми утра:
- Тефлисс. Не спали?
- Нет. – сухо ответил он генералу и присел напротив в его кабинете, — Я хотел просить вас не торговаться за это дело. Разумно будет заняться им моему отделу.
- Здесь как посмотреть. – коллега сложил кончики пальцев между собой и бросил взгляд на принесённую папку, — Цыгане идут по моему ведомству.
- Но убит мой сотрудник. У меня дело чести-мести и прочих рифм. Опять же моя агентура случайно вышла на это происшествие, а сработала чисто.
- Вот только ваш этот Брайан…
- Был не на задании!
- В мундире!
- Заглянул на салют после службы…
- Нарушая протокол.
- В годовщину подавления восстания – великого для империи праздника – много нарушений протоколов, генерал. – выдержал Виктор и деликатно уколол, — В вашем ведомстве, коллега, по протоколу принято уведомлять все стороны преступления, я же могу мариновать владельца здания столько, сколько сочту нужным. Надо ли мастеру Гарсиву – любителю сенсаций и фигуранту первых полос всех бульварных газет, знать о деталях дела?
- Здесь вы правы, Тефлисс. – минута заминки, — Но его спутница…
- Случайная жертва обстоятельств! Типичная дурёха.
- Её можно под следствие к нам в отдел.
- И зачем? Гарсив хоть и меняет женщин с регулярностью, а такого не простит.
- Пожалуй, сочтёт за оскорбление, верно. С этим господином нынче лучше не связываться, на то есть особое указание свыше – слишком много инвестировал в проекты первой важности. – снова раздумий, — Однако, как вы вообще там оказались, Тефлисс?
- А вот это благодаря тем самым нарушениям протоколов, генерал. На днях была операция, санкционированная вашим отделением, а людей свободных не оказалось. Я выхватил своих, но на месте уже всё подчистили, кроме пепла из сожжённых бумаг. Мой агент успел прочитать всего одну строчку до того, как всё это безобразие превратилось в прах. «Бульвар Триумфа, 29». Несложно отследить сделки по этому адресу, хотя это мало, что дало. Я перестраховался двумя агентами, но, когда ждать подвоха, я не знал. – он пожал плечами, — Цыгане ли, государственные преступники, заговорщики ли - бог знает что – можно предполагать, но где доказательства?
Генерал прищурился и медленно подвинул к гостю папку:
- Дело отдаю вам лично.
- Без сомнений: лично мне. Я высокую цену заплатил. – его лицо дрогнуло, — Благодарю, что уступили.
- Я буду спрашивать с вас, Тефлисс. Не обессудьте.
Виктор кивнул и удалился к себе, запирая кабинет.
Заваленный документами стол больше никто не разгребал, не составлял расписание, не разносил по ведомствам документы. Брайан в определённом смысле был занозой в одном мягком месте, и всё же Виктор к нему привязался.
Сотрудники маячили за стенами кабинета и не решались нарушить покой начальника. Да и вообще потеря паренька погрузила отделение в мрачную атмосферу безмолвия, хоть и былой суматохи.