Виктор перекинул пальто через руку, взял портрет покойника и понёс к его рабочему месту, где уже зажглись свечи памяти. За спиной возник подчинённый с тихим вопросом:
- Ваше высокородие, буду ли распоряжения по поиску нового помощника?
- Ммм… - Виктор не сразу услышал суть вопроса, — Нет. Нет, пока сам справлюсь.
- Мастер Тефлисс…
- Свободен. – и уже мягче прибавил, — На сегодня отбой, иди домой выспись. И я пойду.
- А как же…?
- Патологоанатома я навещу сам ближе к вечеру, ему всё равно пока нечего нам предоставить. Да и ясно всё, ничего нового он не скажет.
- А как же Фредор Гарсив?
- Если замешан, то спугнём. Если не замешан, то до завтра это дело точно подождёт. Сделку бы заморозить… но эти распоряжения сверху помешают. Ладно… Иди, говорю.
- А вы?
- Я прогуляюсь и тоже спать. Не маячь.
Виктор и вправду хотел прогуляться. Как в бреду добрёл до дома, открыл дверь, бросил пальто на пуф, скинул ботинки.
Шея болела страшно.
Костюм оказался безнадёжно испорчен и пошёл в утиль, хотя такую работу было жаль.
Душ подарил долгожданную свежесть и небольшую ясность мыслей. Мужчина обмотал бёдра полотенцем, провёл ладонью по запотевшему небольшому зеркалу и увидел некрасивую черноту от удавки на своей шее.
- Да уж. Красноречиво.
Вдруг стук и скрип. Толку от револьвера было ноль – разряжен. Мужчина нахмурился, вышел из санузла и увидел в оконном проёме своей кухни Эльзу со свёртком в руках:
- Ты придурочный! На всю голову придурочный! – зашипела она, — Ты где утром был? На завтрак не пришёл, в этой дыре тебя не было.
- На работе… — опешил он, пытаясь говорить внятно, насколько позволяла травма шеи. – Ты что здесь делаешь?
- И как я, по-твоему, должна узнать, что ты жив? В жандармское припереться? Совсем мозги свои прокурил?
Она подлетела ближе и буквально отхлестала его принесённым свёртком:
- Подавись своим завтраком, Виктор!
- Ты мне поесть принесла? – он с любопытством забрал её оружие и погрузил в свёрток нос, — Я ужасно голоден.
Вслух не произнёс, но заметил, что вся еда мягкая или жидкая: Эльза предусмотрела травму и болезненность глотания.
Она будто сдулась и скрестила руки на груди, пока он поспешил к столу. Любопытного для неё было много: крошечная кухня с невысокими потолками, скромная мебель, пустые полки, как будто в этой дыре никто и не жил. А ещё голый торс очень даже крепкого и отлично сложенного мужчины. Никаких раздутых рельефов – но тем не менее мышцы играли под кожей и весьма эстетично перекатывались. На немного волосатой груди красовались ссадины, а на шее и вовсе страшный след от былого удушья. Эльза с болью сглотнула:
- Чем закончилось?
- Убит твой глотатель мечей. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что я знаю, откуда он был и чья он марионетка, что ты можешь назвать список потенциально опасных кандидатов на его место, ведь в вашем таборе кардинально поменяться ничего не могло за эти годы – новых людей туда не берут, наёмниками брезгуют. Все «свои», и только. Молодого и неопытного за тобой не пошлют, только того, кто тебя знает напрямую. Всё это хорошо. Плохо то, что есть тело, есть основание для официального дела. Теперь за этим будет следить лично император, ведь такой конфуз: годовщина подавления восстания цыган против императора, покушение особо опасного цыгана на должностное лицо близ ратуши, летальный исход… — он тяжело вздохнул и поднял глаза на Эльзу, — Присядь, мне кусок в горло не лезет, когда женщина стоит.
- Летальный исход? Кто?
- Мальчишка. – он опустил глаза, — Мой помощник. Случайно там оказался, бравировал, пытался выделиться. Хоть не мучился. – но это ни капельки не смягчало обстоятельства, Виктору было горько, — Знаешь, Эль. Давай впредь ты не будешь такой упрямой? Будешь сотрудничать. Я говорю не суйся или будь осторожна – и ты слушаешь.
- Вик, — она положила свою ладонь на его руку, — Почему люди умирают?
А Виктор слыл отличником не зря. И сразу понял, о чём спрашивает его однокурсница, и потому ответил то, что в своё время они оба зазубрили со слов великих учителей: