- Сорок дней. – побледнела Эльза, - Я помню эту мутную историю империи. – и тут же легкомысленно добавила, - Я же гувернантка, столько раз диктовала этот незначительный отрезок времени для своих подопечных. Скучно. – надула губы и вытерла о полотенце холёные руки, чтобы тут же проверить спрятанную в кармане записку от Виктора.
Мысли метались от нового знакомого к истории императорского рода, а затем к Виктору и рыжей незнакомке.
Эльза скрипнула зубами, признавая конкурентку красивой и яркой. Одно в ней было невыносимо: отсутствие чувства меры на грани с вульгарностью.
На душе стало гадко и больно.
У них что есть дочь? У него есть внебрачная дочь! И… он её держит в интернате? Уму непостижимо…
Фредор снова повёл её с собой на выставку драгоценностей – это было модное место встреч, скопления журналистов и точка внимания общественности. Изучив наизусть каждый предмет коллекции, Эльза злопамятно сощурилась, увидев Тефлиса за работой. Он проверял караул, педантично поправляя мундир, в котором, видимо, обязали теперь ходить.
- Договорились, — Гарсив ударил по рукам с партнёром и довольно протянул, — Сию минуту же выезжаю за тобой следом, дружище. Нагоню и решим оставшиеся детали в пути. – повернулся к Эльзе, которая совсем не вникала в суть беседы, — Луиза, прелесть моя. Боюсь, в этот раз оставлю тебя одну. Плотный график, мужское общество, никаких лазеек для тебя, моя жемчужина!
Она скорчила капризное личико и поправила галстук любовника. Когда мужчины отправлялись вот в такие рейды своим кругом, это означало непременный блуд, да и все мужские клубы отождествляли услуги падших женщин, правда, чрезвычайно дорогих и элитных.
Эльзу это никак не трогало. Ни на секунду. Навязываться с Фредором она даже и не думала, лишь произнесла со всем возможным унынием:
- Но мне же будет скучно, Фред. Что же мне делать?
Попала. В яблочко. Гарсив принялся в уме прикидывать список дурацких занятий для неё, а она капризничать и ныть, но в душе ликовать, что останется без сжирающей столько сил роли прилежной любовницы.
- Давай-ка ты веселись, а я прямо сейчас поеду.
- И когда же ты вернёшься?
- Не знаю, зависит не от меня. Три — пять дней… может, больше.
Маленькие церемонии, обязательные реплики, губки бантиком – Эльза отыграла на высший балл. Фредор обожал игру на публику, в своей резиденции он был сдержанней и раздражённой, всё время причитал и кричал на бедных слуг. Выходя в свет расцветал и нежился в лучах славы – как это казалось знакомо! Слово «цирк» вязалось само собой. Фредор Гарсив оказался так же зависим от внимания публики, как циркачи, однажды покорившие арену.
Нежданный поцелуй лощёных мягких губ прогремел неожиданностью: Фред обычно так не делал. Эльзе пришлось преодолеть неприязнь и сыграть взаимность, какую могла проявить пустышка в погоне за деньгами богатого любовника.
Вспышка камер, суета журналистов где-то за витражами окон – прекрасные кадры для первой полосы.
- Не скучай, прелесть моя. – прорычал он в её опухшие губы.
Как из этого выныривать? Эльза отыгрывала через силу, ловя себя на ужасном ощущении: где-то здесь был Виктор.
Нашла его глазами: он тихо раздавал невзрачным агентам указания, на неё старался не смотреть. Агенты уже кинулись наперехват журналистов, но последние свою горячую новость уже получили и поспешили покинуть охраняемую территорию.
Долгожданное одиночество Эльзе досталось немалой ценой, но взгляды то и дело касались начальника третьего отделения.
А он погружённый в дела всё метался тенью по залу, но не привлекать внимания не получалось из-за мундира. И вдруг он поднял от бумаг глаза и встретился с Эль взглядом.
Сошло то напряжение от странной истории с рыжей нахалкой и гипотетической дочерью. Эльза вдруг поймала себя на мысли: он имеет право на интрижки – увы. Как и она. Хотя вопросы остались. Дочь – это всё же весомое обстоятельство.
Виктор отвёл взгляд и вроде сбился с мысли, потому что теперь держал документы с совершенно отстранённым от дел видом.
Долго блуждая между рядами, Эль коротала время.
Одна из витрин больше прочих привлекала внимание гостей выставки, а вот Эльза старалась нарочно её избегать. И впервые за всё время народу около этого экспоната поубавилось. По спине девушки пробежали мурашки – она знала это ощущение: редкое, ни с чем не сравнимое, когда, даже тщательно избегая смотреть в место хитросплетений нитей судьбы, всё нутро улавливает особенную магию.