А она, не отводя глаз, смотрела на него, проникая под кожу.
И Виктор упал в этот сладкий морок иллюзий. В ушах загудело, отгораживая от реальности, в которой он даже перестал слышать шелест листвы раскидистой ивы. Эльза на пассажирском сидении стала будто рассеиваться, а её руки позади приобретать ещё большую достоверность, и это укололо: нет, так быть не может.
Мозг метался между иллюзией и реальностью, тело изменяло разуму. И так это напомнило мягкую силу псионики, что стало не по себе. Виктор нахмурился и заставил себя поймать ритм – какой угодно, лишь бы вернуться в холодный рассудок.
Хлопок. Ещё один. Третий. Пауза и ещё три быстрых подряд. Ритм сбился, мозг ухватился за трезвую мысль и вынырнул из морока.
Руки позади пропали, зато на соседнем сидении снова появилась Эльза.
Он со свистом вздохнул:
- Мать честная! – отдышка мешала говорить, кровь стучала в виски, мешая свести мысль воедино, — Крафт думал, что ты…, но ты не…? - Она кивнула и увела взгляд в никуда, — Но как ты его удержала в гипнозе? Он же гений Зоркий!
Она самодовольно улыбнулась, потихоньку возвращая себе здоровый цвет лица. Мягко повела плечами очаровывая.
Он даже рассмеялся. Как всё оказалось просто! И как… он ведь чувствовал, что Эльза не могла лечь под ректора, но крыса-ревность жрала и заводила своим стрекотанием в пропасть.
Это было дикое облегчение, будто отрезали, наконец, ту верёвку, что связывала его и камень, утягивающий на дно.
Невольно расслабил шейный платок, скрывающий незажившую синеву.
- Варфоло Крафт любитель всего этого, но меня он не трогал. Жаль только, что отрешиться от чужих фантазий нельзя, тошно от них. – прозвучало так, что кошки на душе заскребли. Виктор подался вперёд в порыве утешить, обнять, но Эльза отшатнулась, — Нет. Не надо трогать, Вик.
- Я ведь не они, я не стану тебя… просто обнять хотел. – оправдывался он, задетый такой реакцией, — Эли, ты не то подумала.
- Я знаю, что ты никогда не стал бы меня принуждать к чему-то. Ни раньше, ни сейчас, ни впредь. – она теперь уже спокойно выдохнула и улыбнулась, — Так, говоришь, Крафт обладатель патента на эти глушители?
- Угу. – Виктор прочистил горло, отстранённо глядя за окно, — Конечно, не он их создал, вообще он просто приберёг у себя в рукаве самых талантливых студентов. – он одарил Эльзу взглядом, — Наш бывший ректор, Эли, всегда вычислял таланты и берёг до нужного момента. Боюсь, моя маленькая испуганная девочка, он бы впихнул тебя в Утёс и без вторичных выгод, просто потому что рассмотрел бы в тебе тот талант, который сложно не увидеть. В Утёсе всегда была ректорская программа бюджета для малоимущих талантливых молодых людей. – он тяжко выдохнул, — Глушители не появились из ниоткуда. По факту в экспериментальных разработках они были уже при нас: вспомни, как Крафт искусно подавлял Зоркость своих коллег и студентов. Это же некоторое время помогало ему водить за нос императора… — он помолотил пальцами по рулю, — А выдавал за направленность таланта. Но хитро, согласись! И я полагаю, что именно благодаря этой тайной разработке он не пошёл на каторгу.
- Да уж… проект большого потенциала.
- Вот именно. И это тот самый иммунитет Крафта перед императором. Хотя они и без него дружили, но дружба с императором – вещь ненадёжная и весьма специфическая.
Эльза внимательно слушала и кивала:
- Вик, но если он отдал свой патент на такой масштаб применения, значит, сам лишился зрения – он бы на такое не пошёл.
- Ректор, Эли, лишился работы, где плавал как сыр в масле, лишился имени, оброс обидами, злостью. Ему больше особо не нужно смотреть в будущее, но нужны деньги, а ещё ему совершенно плевать, что будет с остальными людьми, дар которых приглушён.
Нервно постукивая ноготками по двери, Эль всё сомневалась и искала связь в мельтешащих мыслях:
- А давай, – позвала она спустя минуту, — Наведаемся к ректору? Далеко он живёт?
Мужчина повернулся к ней, с непониманием взирая на её очаровательное лицо:
- На окраине Энгхерлемма в пределах глушителей, за час доберёмся на мобиле. А зачем? Что ты задумала?
- Ты плохо знаешь Варфоло. – она виновато пожала плечами, — Этот засранец всегда подстрахуется. И никогда не сравняет себя с остальными, лишая дара. Никогда.