- Пустой стакан. – хмыкнул Виктор, примеряя на себя образ и побрёл к станции.
Редкие фигуры серых горожан казались безликими. И самый безразличных из всех людей смотрел на него – о да, лицо его казалось холоднее октябрьского ветра.
- Где же ещё быть Виктору Дарму! Конечно! – протянул Кай Дарм, предвещая голосом сплошные неприятности, — И ты наверняка этот самый никчёмный Виктор думал, что побег удастся.
- Этот самый никчёмный Виктор - не узник крепости, не преступник, а студент на выходном. Совершеннолетний студент. Не больной, не инвалид, не мот или картёжник. – последнее слово он бросил нарочно колко, ведь картёжником был именно отец, — Пришёл этот Виктор к бабушке на могилу, хотел памятник посмотреть, а вот незадача – нет его. У бабушки был сберегательный счёт на чёрный день – каким и стал день её смерти – это оговаривалось в цели счёта. Денег там было и на проводы, и на прощание, и на памятник. Где памятник? Или так: деньги целы?
Отец побледнел и даже растерял слова от напора, но Виктор не стал давать ему времени опомниться:
- Отец, я был эгоистом и недооценил твою горечь от потери матери. – он сделал решительный шаг к отцу, прекрасно зная, что будет делать дальше, — Ты просто не мог весь этот месяц заниматься привычными делами: ведь это было время скорби и траура – какие памятники? И потому этим займусь я и прямо сейчас. Не трудить снимать наличные, — он протянул руку для рукопожатия, отец ответил чисто на автомате, но Виктор лишь перехватил его запястье и стремительно снял часы, — Думаю, часов на памятник хватит. Остальное добавлю.
- Ты совсем умом тронулся! – дёрнулся Кай, препятствуя, но сын держал крепок и справлялся с застёжкой успешно, — Это втрое дороже, чем я рассчитывал потратить!
- Где деньги? – уже тихо и без пафоса спросил Виктор, — Ты их проиграл, верно?
- Да куплю я этот чёртов памятник!
- Не надо чёртов. Надо такой, какой заслуживает твоя мать. Она была Примой императорского балета и легендой. Вот такой памятник надо. – спокойно проговаривал Виктор, кладя часы в карман, — Чтобы тебе было не позорно, когда мимо этой могилы пройдут твои партнёры. И твои часы стоят чуть больше того, что было на бабушкином счёте. А теперь купи цветы и иди положи на могилу. До Утёса я доберусь без твоей помощи. – фыркнул он напоследок и пошёл к кассе за билетом.
Мысли больше не метались.
Стакан начал наполнятся тем, чем должен. Хотя поздновато взрослеть в двадцать один год, однако лучше поздно, чем никогда.
Глава 10. Тень гениальности
- Мы безоружны. – заезжая в городок, сказал Виктор, — Если у него есть антиглушитель, то он уже знает, чего ждать. Или слинял.
- Думаешь, он всегда его носит? Брось. А ещё он до скрежета в зубах не любит сбивать день с расписания. А сейчас как раз время послеобеденного сна… в его-то возрасте и с его образом жизни, поверь, это уже железобетонная привычка.
Виктор кивнул:
- Хорошо бы.
Они зашли в палисадник вместе, а через секунду, Виктор уже шёл один, фыркая от нелепости ситуации. Он нажал на кнопку звонка, прозвучала громкая трель системы медных трубок. Снова. Ожидание. Снова трель. Тефлис повторял свои действия, свыкаясь с мыслью, что бывший ректор и вовсе не откроет.
Двери небольшого дома непрезентабельно скрипнули, после мельтешения в пыльных фрамугах. Хозяин потирал заспанные глаза, губы были перекошены в недружелюбной гримасе.
Солидно постарел. Подурнел. Поседевшие волосы ректора торчали клочками, но эта ерунда казалась логичной спросонья. А вот сползшее маской худое лицо, заострённые черты лица выдавали возраст и пережитое падение репутации, которой ректор так дорожил.