Глаза сказали о многом: Варфоло искренне недоумевал секунду, которая ушла на идентификацию гостя. А потом он, конечно же, узнал, окинул ненавистью и презрением, скривился.
Варианта было два: ректор не ожидал визита Виктора по причине неимения антиглушителя, либо же он просто его не использовал. Однако оба варианта казались не пропащими.
- Мастер Крафт. – вежливо кивнул Виктор, — Еду мимо, думаю, дай заеду к своему уважаемому профессору и куратору. Сентиментален, знаете ли.
- А я нет. – Крафт уже почти хлопнул дверью, но Виктор блокировал ботинком:
- Спасибо, с удовольствием выпью чай.
- Что надо, Дарм?
- Информацию. И я теперь Тефлисс.
- Замуж вышел? Поздравляю.
- Наследства решился.
- Хорошие новости! – усмехнулся Крафт и только тогда отступил, — Ну тогда заходи, я позлорадствую.
- Ваше право. Новостей хороших для вас, выходит, много…
- Сплетинки! Люблю сплетенки. Заходи, Дарм. Как отец?
- Жив. Видимо, скоро обанкротится.
- Как я тебе рад! – ректор даже провёл в небольшую, но уютную гостиную. Правда, невыносимо заросшую грязью, — А ты сам где? Министр?
- Нет. Я из-за того скандала тоже поплатился.
- Бедный, пожалею сладкого.
- Не стоит, я же не девочка пятнадцати лет. Неужели вы, мастер Крафт, даже не интересуетесь столичными новостями? Не в курсе событий?
Виктор окинул помещение оценивающим взглядом и подметил готовность к принятию гостей, даже к жажде общения. И это ожидание хозяина было покрыто толстенным слоем пыли, будто никто сюда уже век не заходил.
Крафт же изменился в лице, выражая злость и боль:
- Я-то интересуюсь. Но кто же ко мне пойдёт без острой надобности? Студенты, которые меня безумно любили? Не было таких. Адептки пускали слюни, но после клейма на моей репутации решили поберечь свою и откреститься. Те, кто раздвигал свои ножки лишь за моё снисхождение, вдруг стали брезгливо смотреть в мою сторону, — он зло усмехнулся, — Я даже горничную найти себе не могу! Старые клячи считают позором у меня работать, молодые опасностью и тоже позором. Никто не задерживается. Курьер приносит продукты и только присылает чеки, раз в месяц я выхожу для оплаты по разным точкам, все шарахаются. Былые связи рассыпались почти в прах, здороваться со мной – дурной тон.
- Надо же. – Виктор некоторые подробности жизни Крафта отслеживал, хоть и без рвения – больше по долгу службы хранил файл в папке с педофилами на свободе, — Однако вы недавно достигли успеха с патентом и контрактом на годы вперёд. И не с кем бы там, а с императорской ложей.
- Деньги-то у меня есть. – кивнул Крафт, — И будет их очень много! Возможно, тогда ветер переменится и люди забудут ту историю. Подумываю купить себе замок! – его глаза алчно блеснули.
- Вы сказали «возможно» — как непривычно из ваших уст.
- Есть такое окно вероятностей. Но я в силу глушителей, потерял его точные координаты.
- Да бросьте, вы изобрели глушители и знаете систему настройки, как никто. Неужели не перестраховались и не приберегли лазейку, маленькую щель, через которую можно подглядеть.
- А ты ко мне, Дарм, по какому делу пришёл? – подозрительно прищурился бывший ректор.
- Да по тому самому: в сертификате глушителя указаны изобретатели – бывшие студенты техномагии, а ваше имя в патенте. Но я-то помню, и без глушителей вы практиковали подавление чужих даров на большом диапазоне, оставляя окна для себя. – Виктор на ходу развивал тему, лишь бы сгладить острые углы разговора и оттянуть время, — Сама идея механизма завязана на вас, разве нет?
Впервые за разговор лицо Крафта озарилось сложным коктейлем, в котором Тефлисс узнал того одарённого Зоркого, каким и рождён Крафт – без налёта алчности, гордыни или злорадства. Голый талант, большая гордость и искренняя глубокая тоска:
- Точно, Дарм. – голос осип, ректор будто обессилил, приняв удар в самое больное место, — Этот механизм – моё детище. Я свой дар в узел закручивал ради новых граней, новых открытий, и получал то, что нужно. Шестой план бытия наизнанку выворачивал ради этого изобретения. Думаешь, я просто шут у власти? Нет. Я практик, практик высокого результата, и один из них – главный – это глушитель дара. Изобретение сначала записал максимально отточено, предельно ясно, совершенно. Это знание – самое дорогое, что у меня было. Приберёг на чёрный день, надеялся, что он не придёт. – и вот гримаса скривила его лицо, - Если б он не пришёл, то мир не увидел бы такое изобретение. Я ведь базу готовил для этого в тот самый год вашего выпуска, зря, что ли, император выкупил камушки для своей сокровищницы? Он на крючке держал моё детище.