- Я…. упоминала про псионику в кафе. – Эльза понимала, что открещиваться бесполезно, — И говорила, что у меня скелетов в шкафу на целое кладбище?
- Было дело.
- Вот ещё одного достал: молодец. – она сощурила глаза в мстительном потустороннем блеске, — А что у тебя за генетический скелет? Ты водишь мобиль, как техномаг.
- Поймала: у меня взаимная страсть к артефактам и технике. По праву заснувшего гена…. Седьмая вода на киселе, мелочь, не вникай. – довольно улыбнулся он, ловко нажимая на рычаг, — И потому я не обзавёлся постоянным служебным мобилем – моё окружение тут же уличит, а внимание мне не нужно.
- То есть двойной ген всё же не исключение из правил.
- Видимо, так. Он существует и вполне процветает – это факт.
- А у твоей дочери? – решила в лоб спросить Эль, глядя пристально на его лицо.
- Ты о чём, мелочь? Какая дочь?
- От рыжей кокетки из моего ресторана.
- Кристины? – он напряжённо рассмеялся, но тут же побледнел, — Нет у меня детей. Кристина… мой друг. И она… профессия у неё такая, что тебе вот точно не понравится это слышать.
- Шлюха?
- Давай нежнее, будь добра. Забеременела она случайно, да рука не поднялась прерывать. Девочка родилась особенная, сразу вспышка дара техномага, её быстро вычислили. – Виктор перевёл дыхание, — Забрали… Кристина билась о пороги всех инстанций, но без толку, шлюхам не положено особых прав. Таких девочек, как Дженна, не развивают в плане дара, их готовят на размножение: отдают замуж за засыпающий ген, усиливают и получают «кадр» для империи.
- Слышала. – сухо кивнула Эльза, — Сертификат дара – это приватизация магии.
Но Виктор лишь обречённо кивнул, не желая подтверждать вслух такие ужасающие вещи.
- Кристина не смирилась. И однажды нашла меня. А я нашёл Дженну и вот уже три года стараюсь что-то для неё делать, чтобы перепрятать подальше от надзора, запутать следы, чтобы однажды из игры вывести. Кристина иногда поддаётся эмоциям, её можно понять, но объяснять ей принцип своей работы я не могу. Из-за её эмоций Дженна может оказаться в опасности. Девочке четыре, она уже задаёт вопросы… тяжело. Меня запомнила, привязалась. Возможно, как и ты, думает, что я — её отец. – он отвёл грустный взгляд и замял тему.
В город они вернулись ближе к вечеру. Эль силком затащила мужчину отужинать, накормила до беспамятства, ещё и с собой еды дала. Жаль конечно, что пришлось возвращаться в отделение, но предстояли отчёты до самой глубокой ночи и сдача мобиля – своего он не имел, да и без нужды.
Вышел за полночь с работы, а у дверей бродяга Хил. Сидит себе песни поёт, рваную шаль наглаживает – пса своего верного.
Ай-да в дом войду
Я принёс еду
Дочке ягоды румяные
Платья-ленты пёстрые
Что-то пел дальше, да с такой теплотой и тоской, что Виктор в землю врос. В душе отозвалось воспоминание, как когда-то, лишённый родительской любви, болеющий Виктор лежал в тихом бабушкином доме. Она гладила его потный лоб и тоже пела. Единственная любовь, которую он знал – бабушкина. И какую огромную потерю он испытывал, когда та ушла из жизни. Будто разом лишился всего, что имел.
Виктор бросил Хилу звонку монету, а тот ловко поймал в воздухе. Мужчина удивился проворности старика, но оспаривать безумие было бессмысленно.
***
Утро следующего дня началось приятно. И привело в ресто «Луиза».
- Николас! – тихо поздоровался Виктор, протянул руку знакомому и искренне улыбнулся, — Кэндис, цветёте. Вам лучше? – поинтересовался он у беременной супруги Николаса, щёки которой впали настолько, что впору всерьёз беспокоиться. Но впервые за долгое время на них появился румянец, а в глазах таилось тихое счастье.
- Благодарю вас, мастер Тефлисс, — кротко улыбнувшись, она осторожно взглянула на мужа, будто спрашивая, насколько уместно говорить с Виктром, — Прекрасно чувствую себя, хвала небесам! – она погладила выступающий живот чуть нервно, но с огромным трепетом.