- Ты тоже изменилась немного. – он сделал гримасу, выдавшую возраст с потрохами, - Два с половиной года не виделись, Эльза Эйс.
Она помахала запиской перед его носом:
- Это правда? Город цыган существует?
- Да. Тебе спасибо. – кивнул он, - Я не врал ни на секунду: мы строим его. С тобой строим. От тебя люди идут, я встречаю. Извини, что ответы не шлю… боюсь выдать нас. И тебя тоже… - он сделал шаг ближе и взял её ладошку неловко, - Ты в академии учишься? Невероятно! Цыганка в Утёсе! – он подметил шеврон и хмыкнул.
Жалких десять минут на обмен информацией, грандиозные планы. Часы на городской башне ударили в первый раз и Эль судорожно обняла Маркуса, впечатывая его улыбчивое загорелое лицо себе в память, пообещала продолжать их авантюру века и побежала на практику, молотя от холода зумами.
А на метеостанции работа шла полным ходом, адептов завалили дополнительными заданиями, времени на перерывы не осталось. Но Виктор поспевал за двоих, а ещё сразу с ходу, не глядя на замёрзшую Эль, вложил в её замёрзшие руки стаканчик с тёплым чаем.
- Спасибо. – кротко проронила и непонимающе посмотрела на свёрток рядом. Виктор просто кивнул, мол разверни.
Никогда не получала подарков. Никогда в жизни. Вообще! И от одного вида свёртка пробило непонятными чувствами. И взгляд этот:
- Эли, разворачивай. – настоял он, выхватывая чай.
А окоченевшие руки утратили ловкость. Поддели шнурок, потянули, расслабили узелок, бумага раскрылась легко, гостеприимно. И внутри… столько заботы, облачённые в тепло и уют.
И это был самый Зоркий подарок в её жизни. Первый и сразу… такой.
Внутри оказались тёплые мягкие рукавицы с отворотами. Подкладка - слой меха, сверху изображены чудесные пушистые совы. Эльза похлопала ресницами и молниеносно натянула рукавицы на обветренные ладони. Её напряжение вибрировало в воздухе, она смотрела то на руки, чудом спрятанные в тёплом меху, то на Виктора:
- Я не отдам! Ни за что на свете! Они мои!
Он громко рассмеялся, выбитый из колеи такой репликой. Отвернулся за своим чаем и долго с улыбкой наблюдал за её десткими восторгами. Она бесконечно их рассматривала, тискала, мяла, нюхала. Едва не плакала, вжимая в себя такое чудо.
- Да расслабься ты, ну не подразнить же я пришёл! Твои-твои!
- Это ничего не меняет: мы всё равно соперники, все дела....– настороженно прищурилась она, но снова перевела взгляд на рукавицы, откровенно любуясь, но не находя слов.
Соперники – повторяла себе, заставляя не принимать близко к сердцу такой жест. Но Виктор проникал под кожу, обволакивал своими улыбками. Указал на остывающий чай и мигом вернулся к напряжённой работе. За двоих. Давая ей время собраться с мыслями.
И она не подвела ожиданий, быстро вливаясь в работу. Ухватывая яркое ощущение: они идеально сработались, дополняя друг друга. Умея слушать, умея действовать на опережение, будто знали всё наперёд. Он посмотрел задумчиво, умалчивая свои выводы, а у неё так странно на душе стало… похоже на коридор вероятностей, только сильнее.
Работу сдали за пять минут до срока. Довольные и уставшие. А Виктор ещё и голодный, судя по урчанию живота.
***
Город вычистили за время рабочего дня. До дирижабля оставалось полтора часа, которого как раз хватило бы на полдник.
Дарм двинулся к уличному ларьку с готовой едой, взял себе свежей выпечки и горячий напиток со специями. И просто пошёл по улицам, созерцая его мерную, но уютную жизнь. Небольшой городок, гостеприимный, все друг друга знают, никаких происшествий. Работа здесь налажена давно, каждый знает своё дело и никогда не откажет в помощи другому.
В переулке на площади играли музыканты, да так задорно и чисто, что Виктор не упустил возможности пойти послушать. Шёл не спеша, подмечая скопление людей. И через толпу виднелась танцующая фигурка, она крутилась словно юла, ловко беззвучно переступала с ноги на ногу, россыпь таких знакомых волос ворожила.
И сердце участилось, а глаза ловили каждое мелькание, будто чудо – так необыкновенно волшебно танцевала Эльза. С чего ей вообще пришло в голову танцевать посреди площади? И вроде это странно, но на самом деле так знакомо для Виктора, даже глаза защипало от воспоминаний о Фелис Тефлисс, которая не искала оправданий танцу, а всегда тащила внука в самый эпицентр музыки, говоря лишь «Вик, это настоящее! Просто смотри сердцем!».