- И ты, конечно же, здесь совершенно случайно.
- Не ожидала меня?
- Нет. Ожидала встречу с неопасным жандармом, была занята и потому не рассмотрела. Но лишь потому что заведомо изучила все списки министров и вельмож города, никаких Дармов и в помине не было. Твоя семья числится по прежнему адресу.
- Ну что ж. Врождённая Зоркость – это не всё, что нужно для высокого результата, да, дорогая Луиза? – он поднял на неё карие глаза и мягко улыбнулся. И Эльза взгляда не выдержала.
- Как ты меня нашёл?
- Я не терял. – признался он едва слышно, — Не подходил близко, пока ты не перешла черту. – говорить это было тяжело, тема обещала быть горячей и неприятной, — Хорошо, лукавлю: я не знал, где ты конкретно и куда подашься. Со стопроцентной уверенностью это предсказать непросто, надо отдать должное. – он снова одарил её взглядом, — А вот след твой чёткий, Эльза. Недооцениваешь ты путь прошлого. Любой дилетант может свести концы с концами.
- Вот как? И почему этого так никто и не сделал? – её прямые бровки взметнулись ко лбу, а губы кукольно надулись.
- Потому что есть один идиот, который заметает за тобой следы. – не стал лукавить Виктор и нервно потеребил скатерть. Поднять взгляд он больше не решался, а вот напасть на ни в чём не повинный торт – очень даже запросто. Благо, угощение оказалось невероятно вкусным, — Я пришёл предупредить, что впредь это сделать будет невозможно. И что бы ты не искала в этом городе, тебе лучше изменить планы. Император запустил в дело вторую канцелярию и масштабную операцию, цель которой один очень немногочисленный и давно притесняемый народ. Рубка будет максимально масштабная. – он говорил быстро и тихо, — Шнырять будут везде.
- Это ли не связано с…
- …С годовщиной подавления восстания, разумеется. Это лето будет точкой в вопросе противостояния империи и цыган. Это не шутки. – и вот он снова поднял глаза, — Если тебя так привораживается выставленная ко всеобщему просмотру императорская коллекция сокровищ, моя бесценная Луиза, то закатай губу. Это всё приманка, тебе это известно. – и добавил погодя, — Пока что некая особа, чертовски схожая с тобой, числится десятком личностей по моему ведомству, среди прочих авантюристов и нежелательных лиц империи. Как только её тень промелькнёт во втором отделении, многие незакрытые дела обретут общие черты и сошьются в одну персону, засветившуюся в своё время по серьёзным обвинениям. Император не забывает тех, кому смотрел в глаза. – прибавил он тихо, — Мне больших усилий стоило замазать связки, не смой в канализацию эти усилия.
Она лишь напряжённо выдохнула и обвела своё кафе внимательным взглядом:
- Вы, верно, меня с кем-то путаете, мастер Дарм. Я простая подданная империи, всё, что меня интересует – это моё милое кафе, качество продуктов и впечатление моих посетителей.
- Да-да, и совершенно типичный спонсор всего этого – Фредо Гарсив. Один из семнадцати почти типичных для тебя брошенных любовников.
От простых, но ужасающих цифр внутри пробиралась ярость, но Виктор её задвинул на место усилием воли, повторяя в мыслях: семнадцать мужчин за шесть лет!
- Ты считал? – ухмыльнулась она, — Надо же.
- Работа такая.
- Нравится?
- Не жалуюсь. – он собрал ложечкой остатки крема с блюдца и не вполне аристократично облизал, — Великолепный торт. Настолько, что даже верится в легенду про кафе-мечту.
- Это не легенда. – серьёзно парировала Эльза, — Если б ты меня знал, то знал и то, что…
- Что у тебя когда-то будет тихое кафе под магнолией в каком-то тихом местечке. Помню. Вот только место нетихое. И много несоответствий.
- Какой сложный мыслительный процесс, Виктор Дарм. Настолько сложный, что не хватило ресурса отличить топпинг от слабительного.
Глаза мужчины расширились, а ложечка была филигранно положена на тарелку без единого звука.
- Ты вроде без яда обещала?
- Всё верно. А про слабительное речи не было. Не затягивай со встречей, у тебя сегодня непростой вечер в санузле. – ухмыльнулась она, прижала к груди поднос и поспешила развернуться, но Виктор остановил:
- Эль. – прошептал он серьёзно, — По-хорошему прошу: беги. Ты мастер пряток и есть шанс затеряться.
И больше ни слова.
Виктор поторопился уйти, но замер на выходе из калитки. Вдруг почудились странности, будто рядом происходило что-то из ряда вон непривычное. Мужчина утёр выступающий на лбу пот и медленно перевёл взгляд на припылённый бордюр, где сидел суховатый старичок-бродяга. Обветренная кожа изрядно морщинилась, руки словно корни деревьев. И этими руками бродяга гладил воздух, будто пса, да приговаривал: