- Я человек подневольный, мастер. Мне приказ – я исполнение. Сказано кормить нельзя, я и не стану. А псы себе сами ищут еду.
- Но они ищут цыган.
- Ну, значит цыган… ну вы поняли.
- Чёрта с два я понял! – Виктор окинул псов с небывалым ужасом, — И много они сожрали?
- Дело такое… они свирепы потому, что дохнут, если не найдут себе еду. Уж поверьте, с такой программой бежать будешь сутками – лишь бы пожрать.
- Господь всемогущий! — бессильно выдавил Виктор, — Но это же живые люди. А если дети?
Мужчина пожал плечами:
- Мастер, позвольте. Я всё это проходил уже. Пришлось принять. Нелегко, но мне путь заказан – неизлечимо я болен. А на этот эксперимент империя деньги не пожалела, вот я как смертник и решился. Мне надо сегодня о своей семье позаботиться. Потому что завтра я сдохну вот в такой вот канаве. И цыгане… жаль, честно жаль. Но на всю империю таких ищеек не напасёшься, а если у пришлых мозги есть, то в столицу не сунутся.
Жестокая логика. Бесчеловечная.
Погоня приобрела роковой налёт и у Виктора защемило солнечное сплетение. То ли дело брать цыган пусть и радикальных под арест, то ли нести с собой смерть без суда и следствия.
А беспредел Виктор презирал, у него возникало жуткое отторжение на все виды беззакония. Притеснения цыган раньше выглядели страшно, но не настолько вопиюще, сейчас же это переросло в неконтролируемую стихийную волну.
- Катастрофа. – изрёк он в ужасе.
И в этот миг пёс остановился, замер в стойке: подогнул переднюю лапу, пригнул морду и оскалился.
- След. Есть! – подхватили люди и обступили зловещую ищейку в ожидании направления перед развилкой тоннелей.
И понеслась: свора собак рванули с небывалой мощью, вырывая поводки у своих с провожатых. Послышался ужасающий скрипучий лай, пробирающийся под кожу. Тоннельная арка уходила в глухую темень после долгой череды приглушённый фонарей, глаза людей подвели, но мужчины бежали на лай.
И вот крик жандарма, мельтешение и следом плюханье воды. Крик ещё одного, но тут же взметнувшаяся против гравитации псина мелькнула бледной стрелой, зарычала и буквально пробежала вверх по почти отвесной стене.
- Ах ты ж псина! Виртуозно! – прозвучал голос жандарма.
С потолка заблестел холодным оружием повешенный на собственной верёвке цыган, а на нём, сцепившись челюстью в мёртвой хватке, висела ищейка. Струйки крови стекали с мертвеца по лысой коже собаки, внизу свора толпилась в жажде урвать хоть каплю. Лай, скулёж и вдруг потасовка не на жизнь, а насмерть – псы сцепились за добычу.
Жандармы принялись разнимать и вроде даже удавалось, как вдруг кто-то из псов снова замер в стойке:
- Снова след? – спросил Виктор, указывая на пса.
Снова погоня, снова неизбежная смерть на кончике языка. Виктор ощущал, что ввязался в страшное дело, что за собой он несёт конец для когого-то, кто, возможно, просто прячется под городом.
И уже в ночь сытые псы лежали смирно. А вот Виктор уснуть не мог, следя за ужасными созданиями сквозь почти забытьё от усталости. Обещанные двое суток он с командой должен был провести под землёй, еду получали через коллекторы в назначенное время.
Виктор многое бы сейчас отдал за возможность остаться в своём кабинете и просто прийти в себя. А ещё просчитать хорошенько все возможности, начертить, сбросить мысли на бумагу.
Но увы… приходилось довольствоваться передышкой в каменных лабиринтах под городам, наполненных продуктами жизнедеятельности и крысами. Специфический запах уже не ощущался остро, крысы в сравнении с ищейками казались милыми зверушками.
А вот псы неизменно ужасали. В глазах стояло кровавое месиво только что живого человека, которого просто разодрали на мелкие кусочки эти исчадья ада. Виктор уже не единожды опорожнил желудок, подташнивало от одного воспоминания увиденного. И пусть он всякого на службе повидал, обычно стойко выдерживая созерцание трупов, но в этот раз тело не давало смириться, удержать эмоции, отчаянно протестуя.
Новый день поисков начался рано, если верить часам. А если верить неизменно одинаковой темени, то время и вовсе теряло здесь власть. Часы сна тянулись странно монотонно и напоминали психологическую пытку, нескончаемые лабиринты сводили с ума. За каплю солнечного света хотелось отдать все деньги мира.