Я не сразу почувствовал, что местные жители косятся на меня как-то недобро. А когда почувствовал, только надвинул шляпу на глаза. Шляпа — всё-таки вещь отличная в некоторых случаях. Устроив таким образом себе некое подобие уединения, я задумался, в чём, собственно, дело. Наверное, Асзар не успел ещё отменить поборы! И вполне возможно, что разъярённые нашим вторжением лягушки ночью/утром вышли в город и убили ещё кого-нибудь. Н-да, печально… Однако как вы на меня ни смотрите, а заставить испытывать чувство вины не сможете. Уж чья-чья, а моя-то совесть чиста. Не я сюда этих лягушек приволок, и деньги брал тоже не я.
Но вот факел-то я принёс… Блин! Ладно, немного чувства вины не повредит, ведь правда же?..
— Доброго утра! — сказал я, найдя прилавок со всякими кожаными мелочами. — Нужны перчатки из тонкой кожи, без пальцев.
— Нет таких, — с видимым удовольствием ответил продавец, толстый мужик в рубашке с засученными рукавами. Волосатые руки он сложил на груди, всем своим видом демонстрируя неприступность.
Только тут я заметил странное. Ещё пару дней назад в Дирне грозила вот-вот начаться зима, а теперь солнце даже ранним утром припекает по-весеннему ласково. Мужик-продавец, вон, в одной рубашке. А я в плаще, как дурак…
— Тогда обычные, — сказал я.
— И обычных нет. Закончились.
Я окинул взглядом прилавок. Перчаток на нём было видимо-невидимо.
— Размерчика вашего нет, — пояснил продавец с усмешкой. — У меня глаз намётанный.
Мне совершенно недвусмысленно давали понять: шёл бы ты отсюда, маг залётный. И затылком я чувствовал враждебные взгляды. Даже без магического зрения понимал, что сзади собирается толпа. Сходил, блин, за перчатками… Ладно, отставить панику. Уж разделаться с толпой простолюдинов я смогу примерно миллионом способов. А отделаться — ещё тысячей. Проще всего — уйти в землю. Мне даже заклинание для этого не нужно, я просто чувствую: могу. Земля позволит.
— Кого из погибших ты хочешь вернуть, не продав мне перчатки? — спросил я.
Продавец вздрогнул. К прямой конфронтации он оказался не готов.
— Простите, господин маг, не понимаю вас, — процедил он сквозь зубы.
Я сунул руку в карман плаща, достал серебряную монетку, положил на прилавок. В этом мире я прожил достаточно, чтобы понимать: одного гатса хватит пар на десять перчаток. Но продавец посмотрел на монету с презрением.
— Кого из погибших вы хотите вернуть мне этой краденой монетой? — спросил он.
Я открыл было рот, чтобы сказать, что денег я не брал, что это всё Гетаинир, но не смог выдавить ни звука. Потому что вспомнил: монета эта из аванса, который как раз Гетаинир мне и выдал. И, наверное, выражение моего лица стёрло последние сомнения торговца.
Он посмотрел куда-то мне за спину и чуть заметно кивнул. Я почувствовал опасность за миг до того, как услышал свист воздуха, рассекаемого чем-то увесистым…
Глава 35
Шестое чувство, Пятая Стихия — что-то такое дало мне понять, что бить будут по голове. Может, элементарная логика, сработавшая в фоновом режиме: куда бы я сам попытался ударить мага, подкравшись сзади? Это ж маг! Его даже если ножом в почку ударить, он может, умирая, сотворить какой-нибудь страшный экстерминатус. А от удара по затылку со всей дури редкий отморозок не вырубится. С вырубленным же магом делать можно всё, что угодно.
Я пригнулся и пропустил неизвестное оружие над собой. Услышал, как сверху взвыл потревоженный воздух и мысленно выдохнул: спасся! Осталось только сообразить, что же теперь делать.
Убивать я не хотел, потому что гнев окруживших меня людей вполне понимал и от всей души им сочувствовал. Но ясно было, что лезть к ним сейчас со своим сочувствием — идея, мягко говоря, скверная. Лучшая китайская стратегия — бежать — мне тоже не понравилась. Кто бежит, тот по определению виноват. Значит, нужно принять бой, но не убивать. Играем во второго «Терминатора», блин… А, да, ещё сверхзадача: пользоваться только магией Земли и Воды. Пусть легенда уже трещит по швам, но всё-таки приличия соблюдать надо.
Для начала я призвал доспехи и меч. Выпрямился, развернулся и встретил лицом к лицу злющего красномордого мужика с всклокоченной бородой. Ударить он меня пытался настоящей оглоблей, но, промахнувшись, утратил равновесие и временно превратился в лёгкую мишень.
Я перебросил меч в левую руку, лезвием коснулся оглобли, не давая ей вернуться в исходное положение, а правой, от души размахнувшись, ударил мужика в зубы. Он изумлённо всхрюкнул и обрушился на землю.