– Это было бесподобно, – признал Барнер. – Но если так пойдет дальше, боюсь, мы скоро оглохнем. Так все-таки как же ты вылечился, Кид?
– Как? – водолаз довольно усмехнулся. – Очень просто. Прежде всего я разозлился на врачей. Я вдруг понял, что они такие же люди, как мы. Подобно нам, ничего не знают о болезнях и о том, как их лечить. Я прозрел, Джек! Я перестал надеяться на медицину, и это было, в сущности, первым шагом к выздоровлению!
– Продолжай, Кид. Мы полны внимания.
– А дальше все обстояло просто. Я начал прислушиваться к себе и стал уважать собственный организм, – Кид фыркнул. – Если человек принимается изучать себя, это уже половина успеха. Умные люди придумали сотни излечивающих методик, наша задача – выбрать подходящую. Спустите свое тело с поводка, и все пойдет само собой. Природа умнее нас и живо отыщет то, что требуется. Главное – не спешить, и тогда рано или поздно все пойдет на лад.
– Но что-то ведь конкретно помогло тебе!
– А вот то и помогло, о чем сказал, – Кид улыбнулся. – Плюс то, что так усиленно запрещали мне белые халаты. Меня спасли штанга, баня и женщины…
– Не верю! – заявил Барнер. – Добавь к этому вино и никотин, и я объявлю тебя лжецом.
– Только попробуй. Кроме того, ты знаешь, что я не курю.
– А вино? Еще скажи, что ты не пьешь!
– Ты хочешь назвать меня алкоголиком?
Барнер поскреб в затылке.
– Пожалуй, нет. До берега слишком далеко, а плаваю я неважно.
– Зато правильно рассуждаешь. Кстати, к нам кто-то приближается… Стоксон, это ты, заячья душа? Иди смелее! Дядюшка Кид тебя не тронет.
Барнер и Генри обернулись в сторону трапа. По узким металлическим ступенькам в самом деле спускался Стоксон. Генри невольно улыбнулся. Высокий рыжеволосый швед ему нравился. Спокойная уравновешенная речь, способность мгновенно понимать собеседника. У Легона оказались славные друзья на «Веге».
– Я-то думал, вы обсуждаете наш маршрут, а оказывается, в центре внимания Кид.
– Кстати, что там с маршрутом? – оживился Барнер. – Мы вроде бы прибавили ходу? Или я ошибаюсь?
– Все правильно. Мы наконец-то настигли косяк и сейчас идем вплотную за ним.
Генри в волнении схватил Барнера за руку.
– Но мы ведь спрашивали об этом старшину, и он ничего нам не сказал!
Сидящий на кнехте водолаз хрипло рассмеялся.
– А больше вы его ни о чем не спрашивали?
– Это человек Тореса, – пояснил Стоксон, – командующего эскадрой. Я уже говорил вам, что на судне около десятка военных. Для того мы и собрались здесь. Мне кажется, что вы под подозрением.
– С чего ты взял это? – Барнер прищурился. – Мы вели себя достаточно осторожно.
– Если не считать того, что приставали к каждому встречному со своими дурацкими вопросами, – ехидно вставил Кид.
– Вовсе нет… – начал было журналист, но Стоксон прервал его движением руки.
– В кают-компании о вас состоялся разговор. Я не знаю подробностей, но капитану пришлось основательно отдуваться. Когда дело доходит до диалога с военными, он не слишком-то храбр. По счастью, он и сам мало что знает о вас, и тем не менее, вам следует проявлять осторожность.
– Поменьше любопытства и побольше скромности, – напутствовал Кид. Обернувшись к Стоксону, проворчал: – Если все так плохо, нечего было и собираться здесь.
– В такую погоду на палубе никого нет, и я считал…
– Все ясно, Стоксон, не оправдывайся. Мы, конечно, благодарны тебе, – Барнер переглянулся с Генри. – Как далеко от нас косяк?
– Примерно полтора-два километра.
– И что собираются предпринять военные?
– Спроси что-нибудь полегче. Полагаю, что этого не знает и сам Торес. В любом случае приказы пришлют с флагманского крейсера. До сих пор никаких новых указаний мы не получали.
– Скажите, а вы видите их на экране? – Генри кивнул в сторону моря.
Стоксон понял, кого он имеет в виду. Задумчиво пожал плечами.
– Разумеется, мы их видим. Но пока ничего интересного. Обычное скопление рыб. Довольно плотное, хотя размеры не столь уж впечатляющие. Движется косяк без изменения направления. Наше присутствие их, похоже, ничуть не беспокоит…
– Тшш!.. – Кид резко привстал. Приложив палец к губам, замер в напряженной позе. – Дождь затихает – это раз. И кто-то пыхтит на верхней палубе, прямо над нами – это два.
Стоксон прислушался.
– Лучше, если нас не будут видеть вместе.
Барнер и Генри одновременно кивнули.
– В случае чего обращайтесь к Киду. Он свяжется со мной.
– Разбегайтесь, суслики, и побыстрее, – Кид снова уселся на кнехт. – А старина Кид еще покараулит.
– Береги свое нежное сердце!
– За него можешь не беспокоиться, сынок. Оно намерено стучать звучно и долго. Как минимум лет сто.
– Не следует жадничать, Кид, – улыбнулся Стоксон. – Ты переживешь всех нас и останешься один-одинешынек. Разве это не скучно?
– Я подумаю над твоими словами…
В каюте они сняли набухшие от влаги штормовки, и Генри расслабленно опустился в кресло.
– Похоже, они не очень-то горят желанием помочь нам. То есть я не хочу сказать ничего плохого, но, кажется, Легон был прав. Мы и впрямь должны рассчитывать прежде всего на самих себя.
– А чего ты ждал? Что они будут прыгать вокруг нас, наперебой предлагая услуги? – в мокрых носках Барнер прошлепал к буфету, раскрыв зеркальные дверцы, достал початую бутыль и пару бокалов. – Человек всегда должен рассчитывать прежде всего на самого себя, иначе грош ему цена.
– Странно ты рассуждаешь.
– Напротив! Вполне обыденно. Твоя работа – это только твоя работа, к лицу ли перекладывать ее на чужие плечи?
– Но мы предполагали помощь с их стороны…
– Ты ее и получишь, не волнуйся, – Барнер умело разлил вино по бокалам. – Не отчаивайтесь, мистер Больсен, они просто осторожничают. Им есть что терять. Киду – его приятелей водолазов, Стоксону – лабораторию, которой он руководит со дня ее основания. А мы здесь, как говорится, люди пришлые, появились и исчезли. Так что не требуй от них ненужного героизма.
– Ненужного ли?
– По правде сказать, не знаю. Ты сам видишь, мы пробиваемся ползком и наощупь. Может, что-нибудь обнаружим, а может, и нет.
Приняв бокал, Генри кивнул.
– Наверное, ты прав.
– Еще бы… – Грузно вздохнув, Барнер во весь рост развалился на тахте. – Кида я не встречал уже больше года, но вряд ли он изменился. Если его заинтересовать по-настоящему, он горы своротит. Заводной характерец!..
– А Стоксон?
– Тут несколько сложнее. У него семья, трое детей, служебное положение. Если он попытается избежать риска, я его пойму. В сущности, мы и сами не знаем, чего хотим. Вернее, я-то охочусь за сенсационным материалом, а вот ты…
– Что – я?
– А это уж у тебя надо спросить. – Барнер одним глотком осушил бокал и со стуком поставил его на столик. – Кажется, мы уже говорили об этом. Я по крайней мере честен с тобой. Меня интересует сенсация. Кроме того, это дело принципа. Всегда симпатизировал «зеленым» и недолюбливал вояк. Но ты? Какого, извини, рожна надо тебе?
Генри уставился на собственные колени.
– Вероятно, все зависит от того, – медленно начал он, – как сложатся обстоятельства.
– Отлично! – Барнер энергично кивнул. – Пока я ничего не понял, но тем не менее первый шаг сделан. Наш великий молчун заговорил! Хорошо, предположим, что все обошлось тихо-мирно, хотя… Нет, такого, конечно, не произойдет. Допустим иное! Весь этот косяк вскоре подтверждает самые мрачные опасения Тореса и его коллег. Выясняется, скажем, что он действительно разумен и способен совершать самые удивительные вещи. Военные начинают действовать, и довольно-таки решительно. Что делаешь ты?
Генри прикусил губу. Вопрос, маячивший перед внутренним взором, прозвучал из уст журналиста. В самом деле, как он в таком случае поступит?
– Это будет зависеть…
– Да от чего, черт возьми! От чего?! – Барнер подпрыгнул на тахте и, пересев на край, нервно взъерошил шевелюру. – Я ведь уже предположил, что они начали действовать… Ну хорошо, ладно!.. Пусть произошло самое худшее. Это ты, надеюсь, в состоянии себе представить? В ход пошли бомбы, химические отравляющие вещества. И что тогда? Ты попытаешься помешать Торесу? Или нет?