В голове нарастает гул – предвестник очередного видения. Прекращаю рисовать в альбоме цветок папоротника и, отложив карандаш, откидываюсь на спинку кресла.
Моргнула… и вот я стою на летней лесной поляне. Прошлое это? Или будущее?
В сознании – растянутые в вечности и, одновременно, сжатые в мгновение – замелькали события…
Прекрасная русалка подносит кубок Ярило, шепча милые глупости, а затем мимоходом, «случайно», рассказывает ему о свидании Лели с другим мужчиной.
Да уж, такая юная, а уже ядовита, лицемерна, переполнена разрушительными желаниями… Но, разумеется, Яр ведëтся на провокацию.
Горящие огнëм глаза. Бешеная ярость. Красив и опасен солнечный бог. Миг – и Ярило уже лицезреет жену в объятиях… Кощея?
Ого! Неожиданно. Уж кто-кто, а Котик никогда не изменяет своей заморской чаровнице с бессмертными, только с мелкой нечистью шалит время от времени. Да и Леля верна Яру… О, значит, это один из вариантов прошлого. И в обличье Лели здесь Морена.
Точно-точно! Вот Яр запускает огненный сгусток, влив в него все свои силы. Мора-Леля переносится порталом. Наш Бессмертный развоплощается… и Коляда-таки с помощью солнечной сферы, буквально в последнюю секунду, спасает душу Кощея от разрушения.
Получается, видение относится к нашей реальности или близкой, где Котик остался в живых. Хе-хе, относительно, конечно.
Та-а-ак… а вот три любительницы анаграмм и загадок – под руководством Чернобога – разрабатывают ритуал воскрешения…
Теперь младшая Ягуся скачет по горам, по полям со своими обожаемыми артефактами, чтобы напитать их необходимой силой… Пролистаем, это не столь интересно.
О! Тут сестрицы ищут подходящие по магии, совместимые сильные души, затуманивают разум смертным, забирают из приюта живые заготовки под яйцо, утку и зайца… и начинают их растить в нужном ключе, закладывая правильные черты характера. Ну, и три ритуала на каждые семь лет жизни, разумеется, чтоб обряд у Мирового Древа прошëл идеально: посвящение через огонь в печи, да ржаные пирожки с магической начинкой в семь лет – дабы очистить души от ненужного и настроить на принятие чужеродной силы; наливные златые яблочки в четырнадцать – чтоб не было отторжения Кощеевой души; и «молоко с овсяным кисельком» – а по сути, водица и туман из реки Смородины, что под Калиновым мостом – в двадцать один – дабы завершить настройку на единение и добровольное подчинение Кощею, ну, и чтоб жертвы могли добраться до Мирового Древа. Пете скормили как еду, а Василиса и Иван надышались.
Хм, в этом сне Кощей вернулся. И Морена добровольно отпустила Лелю, неужели… Ха-ха-ха, ан нет! Судя по выражению лица Моры – покой всем только снится!
Счастливая Леля возвращается к мужу. А вот он ей не очень-то и рад! Хорошо же Смертушка промыла солнечному мозги…
Так, дальше у нас совместный быт парочки… Хм, что-то странное, Леля какая-то не такая… И тут я поняла, в чëм дело! Ха-ха-ха, ну, Море-е-ена! Воспользовалась временной схожестью магий после ритуала разъединения душ, и в теле Лели сейчас вовсе не Леля! Эх, Мора-Мора, твою бы гениальность, да в мирное русло! А Ярило – ну, кто бы мог подумать? – тоже догадался, что душа Морены в теле Лели! О-хо-хо, вот это поворот! То есть солнечного всë устраивает?
О, а это что-то новенькое! Чередуя ласку и кошмары, Смертушка науськивает любовника на Владыку Нави! Ещё и подбивает солнечного смазать меч для поединка кровью Белобога, чтоб «окаянный сошëл с ума»! Интересно, где только достала?
Ярило, естественно, соглашается! Пропал наш солнечный мальчик, с головой увяз в хитроумной паутине Морены. Даже тени сомнения нет в его глазах, на всë готов ради Смертушки…
Как и ожидалось, Чернобог раскатывает мальчишку по алтарю тонким слоем. Но, к сожалению, Яр вскользь цепляет тëмного мечом. Пустяковая рана заживает за секунды, будто еë и не бывало, но вот кровь Белобога осталась внутри… И Чернобог медленно сходит с ума.