На улице было еще достаточно света. Я наклонился над раненной, а проще сказать над умирающей и осторожно начал срезать ножом засохшую шерсть. Как и кто принес воды в двух плошках я не заметил и осторожно смачивая засохшие места водой, продолжал срезать заскорузлые участки. У меня внутри бурлила злость пополам с жалостью и я даже не заметил, как кто-то опустился рядом и начал срезать шерсть с раны на бедре.
Самка время от времени стонала, а я тихим голосом уговаривал ее потерпеть и сам не заметил, как из раны потек гной. Неприятный запах ударил в нос, заставив отвернуться, но я не прекратил убирать свалявшуюся шерсть.
Рана открылась неприглядным видом, с воспаленными краями и полная гноя. Мне в руки сунули кусок меха и тоненькой струйкой начали лить на рану. Самка уже не стонала и даже не вздрагивала, когда я куском меха убирал гной из раны. Сполоснув лапы-руки под струей воды, я прикрыл глаза и потянулся к яркому клубку энергии внутри себя. По лапам-рукам побежало тепло и я просто почувствовал, как это тепло опускается в рану. Мысленно я начал чистить рану от нагноений и как бы изнутри, заживлять ее.
Сколько это времени заняло, я не знаю, но очнулся от транса я уже в темноте. Вокруг продолжали стоять коты, а одна из моих учениц, держала свои руки над раной в бедре. Кошка дышала уверенней, но в себя еще не приходила. Мне было тяжело подняться и я тихо заявил.
– Ночевать мы останемся здесь.
Кто нас охранял, я не знаю, так как отрубился практически рядом с кошкой.
Проснувшись, я почувствовал себя голодным, глянул на Врама, сидящем чуть в стороне и громко сказал, собственно сказать, не обращаясь лично к нему.
– Надо разжечь костер и похлебка для раненной.
Врам вздрогнул от моего голоса, развернулся в мою сторону, и как-то пришибленно ответил.
– Уже. Костер там…, – где там, он не уточнил, но продолжил – а кошка…, кошка уже накормлена. Ты, это…, сам…, не хочешь?
После его слов я понял, насколько я голоден и хочу пить. Но я пересилил себя и спросил.
– Где мои ученики?
– Двое еще спят, а трое ушли в логово.
– Что с раненной?
– А что с ней будет? Тоже спит.
Я кивнул головой, с трудом поднялся, и подошел к раненной. Она сопела спокойно, и даже когда я начал мять ее раны, он не открывала глаза. Свою рану я оставил открытой, а вот рану на бедре, мои ученики постарались затянуть. Это было не правильно, и я сильнее надавил на нее. Из под корки показался гной и сукровица.
"Надо сделать замечание ученикам, они поспешили затянуть рану, не удосужившись хорошо ее почистить. Но в принципе, я их именно этому и учил, заживлять свежие раны и их лечением я остался доволен. Практики мало, но они старались делать, как я их учил. Приятно."
Когда я выдавливал остатки гноя и сукровицу с раны на бедре, раненная застонала и открыла глаза. Я увидел ее реакцию и спросил.
– Как себя чувствуешь?
– Пить. – Тихо произнесла она и тут же, к ней поднесли плошку с водой. Я удивился такой реакции и обернулся.
Совсем рядом стоял Гроза, еще один Старший, совсем не знакомый и двое наших воспитателя. Гроза одобрительно посмотрел на меня и сказал, но не для меня.
– Она будет жить.
Продолжать лечение сегодня я не стал. Чувствовалось истощение и хотелось, как в походе, пригреться к костру. Но это была моя тайна, и я позволил себе, только немного посидеть у костра, когда мне подали чашку с похлебкой.
Самку перенесли в логово и мне пришлось три дня долечивать ее там. Она почти не разговаривала со мной и только благодарно принимала мое лечение. На четвертый день она встала на ноги, но передвигалась еще не уверенно. К моему совету, не спешить ходить, она прислушалась и припадая на ногу, удалилась.
Я опять в плотную занялся своими учениками и охранниками. Ученики, прочувствовав на себе лечение, приутихли, а охранники без возражений выполняли все мои указания и просьбы.
Еще через четыре дня у меня прибавился охранник…, вернее охранница и одновременно ученица – Набик. Как оказалась, у нее было пройдено четыре Волны, последним она приняла Проворство и намеревалась в следующей Волне, принять Осознание. Меня это устраивало и я включил ее в ученицы.
Она шла по общепринятому пути развития, но надеюсь с моими подсказками, мы это поправим.
Спокойной жизни в логове пролетело еще дней десять, когда в моем закутке появился Старший. Он осмотрел меня, осмотрел Тука и скривившись распорядился, обращаясь к Тука.
– А ну, иди прогуляйся. – После ухода Тука, он обратился ко мне, и без лишних слов заявил. – Тебе, и еще троим, сам выбирай кого, нужно посетить одно место. Ты и еще один, пойдут с оружием, на других оружия нет.