И потом: спасибо, но мне не нужна шапка. Она даже бабушке может это сказать! Но нет… промолчала! Ещё и добровольно отдала любимую кепку, которую Пак подогнал под свою огромную голову и надел козырьком вперёд.
– Так! – Пак хлопнул в ладоши. – Побежали. Юля и Лис, начинайте очень медленно. Если что, звоните. Кот, а мы – погнали.
И он бодро припустил по улице, перешагивая через лужи. Кира поторопилась следом, правда, через лужи ей пришлось перепрыгивать. Тёмные пятиэтажки светили жёлтыми прямоугольниками окон. Горели фонари и светофоры.
Она сразу поняла, что скорость, с которой бежал Пак, была для неё слишком высокой. Холодный воздух проник под куртку и пощекотал живот.
Главное – дыхание, напомнила себе Кира. Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Кот, а ты боксом как начала заниматься? – спросил Пак, перекрикивая шум машин. Все слова он произнёс так легко, даже не сбившись, будто не бежал, а прогуливался.
Кира выругалась про себя: стоит ответить, так собьётся дыхание. Ещё и бок заболит. Но ответить надо – пусть не думает, что ей тяжело. Ей вообще не тяжело.
– Мама… вышла в офис, – проговорила Кира. – Секция была рядом… Мне… просто понравилось…
А ты?
У мальчишек боксёрские истории часто очень похожи: отдал папа, чтобы рос «настоящим мужиком», пришёл за старшим братом, друзья пошли… Интересно, у Пака тоже так было? Хоть бы он говорил подольше, молилась про себя Кира. Если Пак будет говорить, значит, ей какое-то время можно молчать и стараться выровнять дыхание.
– Папа отдал нас с братом на тхэквондо… Но потом мы как-то увидели тренировку по боксу… И всё. Больше ни о чем другом не думали. Понимаешь?
– Понимаю, – выдохнула Кира.
Как тут не понимать.
– Брат бросил, – неожиданно продолжил Пак. – Он в Сеуле сейчас, поступил в универ. Учится всё время. Так, тренит иногда для себя. А я… Я хочу быть профи. Хочу быть лучше всех…
– Тебя и так… в школе… считают… лучше всех, – ляпнула Кира и сразу поняла, что зря.
– Я хочу быть лучшим боксёром, Кот, – сказал Пак, будто Кира не поняла что-то простое, что-то очевидное. – А в школе… Такие, как я, просто в моде. Забей.
– Такие?
– Азиаты в широких штанах, – рассмеялся Пак и побежал ещё быстрее. Кира собрала остатки сил, чтобы не отстать. Они выскочили на перекрёсток и едва успели пересечь дорогу, как зажёгся красный.
– Ладно… – сказала она. – Не такой уж ты… И попу… лярный…
– Это почему? – Пак сбавил темп, и Кира смогла отдышаться.
– Первый раз… На боксе… С тобой никто не стал работать… в парах… Тренер… Поставил нас вместе…
– А! – Пак вскинул брови. – Так это я сам всем сказал, что буду с тобой боксировать. Вот они и не пошли! И тренеру тоже сказал. Лис о тебе столько рассказывал! Мне было очень интересно.
– А-а-а… – Кира в очередной раз не нашла что ответить. Дыхалка всё-таки подвела.
– Давай в сквер! – махнул Пак.
В сквере горели оранжевые фонари. Кира и Пак пробежали по дорожке, огибая мам с колясками и парочки, молча навернули несколько кругов и добрались до пустой спортивной площадки с турниками, скамейкой для пресса, коричневым покрытием под ногами и одиноким фонарём. Там, наконец, пробежка закончилась.
– Три километра. – Пак посмотрел на телефон. – Хорошо. На, попей, – он вытащил из кармана куртки небольшую бутылочку с водой.
Кира попыталась продышаться. Сердце постепенно успокаивалось.
Юли и Лиса нигде не было видно.
– Может, позвонить? – Кира посмотрела на пустеющий сквер.
– Да ладно, куда они денутся, – беспечно отмахнулся Пак. – Давай, начинай. Два прямых удара, два уклона, – и он выставил ладони.
Кира легонько ударила по ним, будто в тренерские «лапы».
– Уклон короче делай, – подсказал Пак.
Кира замерла. Почему-то перед глазами была не спортивная площадка с турниками на юге Москвы, а Питер. Зал с видом на Неву, огромные окна, тренер дядя Лёша, который никогда не ругается. В группе три девчонки, но самый лучший спортсмен клуба – Артём Филатов – хочет боксировать только с Кирой.
Артём Филатов держит ей «лапы» после каждой тренировки. Поправляет ей липучку на перчатках во время спаррингов. Он каждый раз помогает: «Уклон короче, двигайся быстрее». Кира и сама не замечает, но ей становится ужасно важно, что он скажет… Будто бы его слова даже важнее, чем тренера.
Его взяли в юношескую сборную Петербурга…
Её тоже возьмут. Она будет стараться. И тогда он наверняка поймёт – она, Кира, та самая.