В спортшколе было много людей. Боксёры по вечерам в субботу не тренировались, и Кира даже не представляла, сколько на самом деле здесь спортсменов. Из-за закрытых дверей слышалась то музыка, то крики тренеров.
Она прошла знакомым коридором, остановилась перед закрытым боксёрским залом.
Сердце стучало как ненормальное, будто на самой первой тренировке в жизни.
Вдруг там никого не будет.
Там же тихо.
Значит, точно никого нет.
Кира нажала на ручку двери и проскользнула внутрь.
Нет, зал не был пуст.
Пак отрабатывал в ринге бой с тенью. Без музыки, без таймера – просто двигался по диагонали из одного угла в другой, выкидывал длиннющие руки. Красная майка – та самая, однажды испачканная тухлой рыбой, красные шорты, белые боксёрки с заправленными шнурками. Именно в таком виде он и выступал на сцене.
Пак повернулся и резко остановился.
– Привет, – сказал он, обнажив чёрную капу на верхних зубах.
Многие боксёры предпочитают тренироваться в капе, чтобы на соревнованиях было привычнее.
– Привет! – Кира подошла к рингу и присела на его край. – Ты… Как ты тут…
– А. Я на такси. – Из-за капы его голос казался немного шепелявым.
Пак перелез через канаты и молча сел рядом с Кирой. Она смотрела прямо перед собой на спортивный зал: покачивающиеся чёрные мешки и огромное зеркало во всю стену.
– Ты хотела что-то сказать? – спросил он, уставившись на забинтованные руки.
– Защиту после атаки часто забываешь, – вырвалось у Киры, и она почувствовала, как розовеют щёки.
«Защита после атаки» – это здесь, блин, вообще при чём?!
– А, есть такое, да. – Пак кивнул.
– Ты… На тренировки не ходил. – Кира снова начала издалека.
– Репетировал. – Пак хмыкнул. – Слова запоминал. Так и не запомнил. Наверное, я всё-таки ненастоящий кореец.
– Я опозорилась. И ты… Тоже решил опозориться?
– Вроде того, – спокойно ответил Пак, медленно разматывая чёрный бинт на левой руке. – И, честно говоря, потом так мерзко стало. Захотелось убраться из школы как можно быстрее. Я вроде привык, что на меня смотрят. Но тут… В общем, считаю, что у меня точно получилось опозориться.
– Нет, не получилось, – вздохнула Кира. – Там все теперь поют. И наши, и те, кто из десятого. Лис написал, даже Колосова пела. Красиво, кстати.
«Господи, да что ты опять несёшь, – разозлилась Кира на себя. – Как много лишней болтовни. Зачем вообще сейчас про то, кто там поёт».
– Да у тебя тоже не получилось, Кот. Опозориться, – произнёс Пак. – На самом деле не было там ничего позорного, в этом видео. Наоборот, ты молодец. И многие тебя поддержали. Особенно девчонки. Ты просто… На сообщения не отвечала. Я бы всё тебе рассказал.
– Я не могла ни с кем разговаривать.
– Понимаю… А знаешь… Мне было бы приятно услышать такое признание.
Кира с шумом втянула воздух. Что он имеет в виду – что ему просто хочется получить признание или хочется получить признание от неё.
Вот сейчас хорошо бы что-нибудь сказать. Сказать, что он ей нравится. Сказать, что ей даже нравится, как он поёт. Или хотя бы спросить – серьёзно ли он это, со сцены?
Вот, всегда ведь была смелой. Всегда была такой, как бабушка говорит, – палец в рот не клади. А сейчас не может выговорить простейшие слова. Ладони потеют, а предплечья покрываются мурашками.
– Мне он больше не нравится. Филатов, – наконец произнесла Кира. – Он мне сразу разонравился, как только… Как будто и не нравился вообще никогда. Мне ещё больно… Наверное. Но не потому, что он мне нравится. А просто из-за всего, что случилось.
Она хотела добавить: «Но мне нравишься ты». И почему-то снова не смогла.
Пак вскинул брови.
– Здорово, Кот. Правда. Горжусь тобой, – произнёс он, старательно изучая белые пылинки на прорезиненном полу.
Здорово? Здорово – это совсем не то, что хотела бы услышать Кира. Нет, всё-таки надо что-то произнести уже.
– Я… Мне… Мне просто хочется положиться на тебя… Но я боюсь… Боюсь, что я так стану слабее.
Дурацкая, дурацкая «История девятихвостого лиса». Откуда вообще в голове сохранилась эта пафосная фраза? Редкостная бредятина.
И щёки, как назло, горят.
Пак замер на пару секунд. Потер бинт на запястье. И вдруг улыбнулся. И от этой немного нахальной улыбки сразу стало теплее.
– Слабее, как же. Ерунда. Ты не можешь стать слабее, Кот.
Кира подтянула ноги и обхватила колени руками. Разговор зашёл в тупик.