–– Я не лиса. Я перевёртыш, – Лиска быстро обернулась девицей.
Кот смущенным вовсене глянулся, хоть Лиска весьма крупнее стала, в человечьей то ипостаси. Спокойно и уверенно обошел кругом, понюхал, даже край сарафана потрогал лапкой.
–– А оборотень, значит. Поняяятно. – Яков зевнул, – а я кот. И я хочу жрать. Давай, вытащи из норы эту мышь, и мы… тоесть я её съем.
–– У меня есть гусь. Свежий. Только что поймала.
Зачем-то призналась Лиска, опешив от удивления.
–– Только что? А ощипать успела? Ладно, пусть будет гусь. –Милостиво согласился кот, –– но мыша всё равно достань. На завтрак. А молочка у тебя нет? Эх, ленивая ты девка, перевёртыш. Да ладно, что с тобой делать, пошли уж, –и безошибочно направился в сторону Лискиной избушки.
–– А печка у тебя имеется? – кот по-хозяйски обошёл маленькую горницу, проверил все углы: дыр, грызенных мышами не было. Плохо. Что есть-то?
–– Да вот же, тебе печка, что не разглядел?
Печка, чуть больше сундука бабкиного, низкая, с большою трубой и короткою лежанкой. Непривычно как то.
–– Маловата печка будет. Как ты на ней умещаешься? И полатей, никак нет?
–– Да я на лавке сплю, лавки широкие… либо лисичкой в пристеночке.
–– Ладно. Так и быть. Останусь у тебя. Мне места вполне на печи хватит. Только топить не забывай. Тааак… а корова у тебя есть? Аль хоть коза? Курочки? Овечки?
Лиска только глазами хлопала. Вот так спрос! Похлеще мужа спрашивает! Но не грубо, так, как по голове приглаживает, с ласкою, да с укором не большим. Как это, мол, докатилась ты, девка, до жизни такой, что даже курочки у тебя нету?
–– Поня-ятно всё с тобой, оборотица. Хозяйства нет, мужика в доме нет. Даже мышей нет!
Яша уловил тихое шебуршание в углу. Ан нет! Мыши таки есть! Хорошо!
Или это та мышь, что из лесу на завтрак принесли?. .
На зловредное для себя слово «муж» перевёртыш аж ощерилась и про всё почтение к «ягуару» вмиг позабыла:
–– Да на кой ляд мне он сдался! Муж! Оборонит! Да от кого он оборонит? От таких, как он? Мужиков пустозвонов? Прокормить, что я себя не прокормлю? Что, я себе гуся не словлю? – распалялась Лиска.
–– А что, в зиму гуси летают? Или ты из тех, кто по дворам шарит? А кутят своих, ты как прикармливать будешь? – кот был спокоен, смотрел внимательно, доброжелательно даже.
–– Не знаю! Не до кутят пока, и не просто у нас с перевёртышей с потомством. По чужим дворам не лазаю. Без нужды. А с нажористого двора не грех и курочку спереть, когда в лесу голодно. Только я к людям не ходила еще. И вообще, одна до сей поры не зимовала. Так-то нелегко, конечно, голодно и у нас бывает. Мышкуем в основном, да мужики на заработки в города ходят в зиму, из города шлют муку да обновки. Шкурками торгуют. Даже свои лавки у нашего рода есть.
–– Только ты-то теперь не в роду. Как я понял. Сбегла, да?
–– Не совсем… когда мне сказали, что я уж стара в своем роду жить, что, мол, в мужнин род надо идти, я сказала, что не пойду никуда, что лучше зверем жить буду. Но братья у меня всё ж добрые, избушку мне сложили, печь поставили, даже баньку завели, – тут кот поморщился, полагая, что шкуру свою надо чистить исключительно языком, но никак не водою поливая, тем более горячей.
––И рухляди меховой три мешка, дали на обустройство всякое. А вот посуды всего две. Горшок глиняный и котел медный. – Меж тем продолжила отчитываться Лиска.
–– Ладно, горшки есть – это хорошо. Ты гуся то выпотроши, печёнку отдельно положи. Мясо поруби крупно, да в печь томиться поставь. Я сырое то мясомогу есть, но только парное уважаю, а убоину только уваренную. Хозяйка приучила…
Так потихоньку, за разделкой гуся, обустройством места на печи, да наведением порядка прогорел вечерок.
Оказывается, хозяйка ко многому приучила Якова. Его послушать, так жил себе, не тужил, и спал на перинке пуховой. И кусок самый лучший со стола – это ему, и требы таскали почаще, чем в рощу заветную Велесу.
Ну, это еще и приврать можно.
Огня не зажигали, в потемках оба неплохо видели, да и от гнилушек небольшой свет был. Яков, конечно, в обустройстве прямого участия не принимал, только руководилда лежанку себе примял.
А чтобы нескучно Лиске трудиться было, разные сказки-небылицы рассказывал.
Вот, например, что он никакой не «ягуар» болезненный, а самый настоящий и вполне здоровый кот четырех лет от роду.