- Нет, - впервые за сегодня улыбаюсь. – Не я. Я бы на такое не решились…
- Хоть и хотелось бы, да? – подмигивает мне таксист, разворачиваясь в обратный путь.
- Хоть и хотелось, - повторяю, сама пугаясь этих слов. Хотелось? Правда?
Такси ползет обратно, под колесами скрипит снег, видимость почти нулевая. Но мне кажется, что мы летим, словно на крыльях. Спустя почти час таксист выгружает меня вместе с вещами перед домом.
- Помочь занести? – спрашивает, но я вижу, что он уже нервничает, переживая не доехать к своей семье по такому снегопаду, и не хочу задерживать.
- Нет, спасибо. Я сама. Тут всего одна сумка. Спасибо вам.
Водитель кивает, снова подмигивает, и почти бегом запрыгивает в свою машину, срываясь с места. Вздыхаю. Ну вот, я же хотела побыть тут немного дольше. Грустно усмехаюсь, поднимаюсь на три ступеньки, помня еще по детству, что средняя скрипит, а верхняя – выше предыдущих двух. С трудом открываю дверь, уже изрядно присыпанную снегом, и захожу в дом.
Тут сыро и холодно. Со дня похорон отца дом стоял заколоченным. Я тогда все закрыла, думая, что никогда не вернусь. Полгода прошло с тех пор. А на прошлой неделе мне позвонил адвокат и сказал, что согласно завещанию отца, я наследую все его имущество, но обязана вернуться в город, чтобы подписать бумаги. На вопрос, почему так долго тянул, ведь со дня смерти прошло много времени, сказал – такова была воля покойного.
Странная штука жизнь. Никогда не думала, что вернусь сюда. В город, где прожила свои лучшие годы. Где познала любовь и ненависть. Где ощутила на вкус предательство.
Глава 1-3
Генератор не работает, потому что в нем давно нет бензина, дом ведь был закрыт и никто не жил, а значит, легко мне не будет. Придется вспомнить, что такое топить камин. Хотя… все оказывается не так и сложно. Руки сами помнят, что нужно делать, если отключить суетливые мозги. Всего через каких-то полчаса резвые языки пламени освещают комнату и начинают давать первое, робкое тепло.
Поднявшись на второй этаж, тащу из спальни одеяла и подушки. Сегодня буду спать на полу в гостиной, возле камина. Тут тепло, уютно и напоминает мне о счастливых временах. Когда-то мы вот так же с отцом сидели, жарили зефир на палочках.
- Фу, надымили, - возмущалась мама, проходя мимо нас и открывая окна.
А мы улыбались и были счастливы… когда-то очень давно.
Вот так, в воспоминаниях, я, незаметно для себя, засыпаю. И, конечно, во сне возвращаюсь в свое детство… к нему…
- Страшила-страшила-страшила, бе-бе-бе!! – несколько мальчишек окружили меня и насмехаются, тыкая пальцами.
Я пытаюсь убежать, зацепляюсь носком туфли за камень, падаю, больно ударив коленку, с которой моментально течет кровь, пачкая мои новые белые гольфы. Чувствуя себя глупой и неуклюжей, не могу сдержать слез.
- О-о-о! Она еще и ревет! Плакса-вакса! Плакса-вакса! Плакса-вакса! – скандируют мальчишки, хохоча и пихая ногами мой рюкзак, который я уронила, когда споткнулась.
- Не надо, не трогайте, мама будет ругаться, - пытаюсь забрать свою вещь, подхватить с земли, но один из мальчишек именно в этот момент бьет ногой и попадает мне точно по пальцам.
Вскрикиваю и прижимаю к себе руку, сначала взорвавшуюся резкой болью, а потом занемевшую.
- А ну пошли вон!
В толпу мальчишек врезается еще один паренек. Высокий, крупный. Раскидывает всех, как кегли.
- Пошли отсюда, пока ноги вам не вырвал!
Задиры моментально разбегаются, а мальчик склоняется надо мной.
- Ты как? – спрашивает.
Я поднимаю взгляд на него, плохо вижу из-за слез. Он присаживается, вытирает мои щеки своей футболкой.
- Ты в порядке?
У него такие добрые синие-синие глаза, что я не сразу отвечаю, слегка замерев с открытым ртом, как дурочка. Опомнившись, говорю:
- Не знаю. Я испачкала гольфы, мама будет ругаться.
- Ничего, гольфы я постираю, - ухмыляется, потом отрывает какой-то зеленый листик и, облизнув, лепит мне на кровоточащую коленку. – Давай, снимай их. Я знаю одно место, там можно сделать небольшую простирушку.
Я уже не плачу, чувствуя себя рядом с этим крупным мальчишкой как-то спокойно и даже немного радостно. Протягиваю руки, чтобы снять гольфы и вскрикиваю.
- Ё-моё! – паренек присвистывает. – Тебя как зовут?