Глава 4.1
- Верхнюю одежду можешь снять тут, - показывает на вешалку. – Чай будешь?
- Буду, - отвечаю нехотя. Быстро снимаю куртку, обувь и, взяв рюкзак, иду на кухню.
Ловлю себя на мысли, что чувствую какую-то совершенно дурацкую ностальгию по тем временам, когда вот так же приходила в гости к Нику, но тогда мы дружили, а сейчас…
- Что застыла? – спрашивает, заливая заварку кипятком. – Присаживайся на любой стул.
Осматриваюсь и зачем-то брякаю, прикусив язык да поздно:
- Ты тут ничего не изменил. Все осталось по-прежнему.
Ник застывает, я прямо вижу, как напрягается его спина, а потом отвечает:
- Надо же, ты помнишь.
Сказал таким тоном, словно выплюнул. Замолкаю, усаживаюсь на дальний стул, возле стены, ставлю у ног рюкзак.
- Что ты с ним таскаешься? – Ник кивает на мою ношу.
- Там продукты. Я из магазина шла, когда Тигра увидела.
- И решила принести кота? – поднимает на меня серый, тяжелый, как свинцовая плита, взгляд.
- Да. Я помню его маленьким, - замолкаю. Блин, не хотелось этих разговоров о нашем общем прошлом. – Стало жаль, если замерзнет.
- Рад слышать, что в твоем сердце все же есть немного жалости, пусть хоть для кота, - язвит Ник и ставит передо мной большую чашку чая. – Две ложки сахара, как ты любишь.
И отворачивается, что-то перемешивая на плите. А я сижу, смотрю в чашку, а в голове стучит одна единственная мысль: «Он помнит». Чтобы хоть как-то отвлечься, начинаю выкладывать из рюкзака купленные продукты. И резко останавливаюсь, услышав:
- Что ты делаешь?
- А на что похоже? – огрызаюсь. – Хочу сделать себе бутерброды, я последний раз ела вчера вечером.
- Выложи это в холодильник, чтобы не испортилось, сейчас будем нормально обедать.
Смотри как раскомандовался! Взбесил просто.
- А я не хочу нормально обедать! Я хочу спокойно позавтракать бутербродами! И не надо мне указывать, что делать! – С грохотом опускаю на стол буханку хлеба. Вышло немного истерично, но надеюсь, убедительно.
Ник пожимает плечами и, взяв тарелку, накладывает в нее тушенный картофель с мясом. Усаживается напротив меня, молча берет ложку, и принимается за еду. Сглатываю слюну, потому что запах от его тарелки идет просто умопомрачительный! Беру кусочки хлеба, укладываю на них сосиски, поливаю кетчупом и ем, стараясь не испачкаться. Глядя на то, как Ник с аппетитом ест картошку, ощущаю свой бутерброд во рту куском безвкусной ваты. Если бы не чай, не протолкнула бы. Утешаюсь тем, что хотя бы не голодная.
Сидя на этой кухне, напротив Ника, опять лезут в голову воспоминания о стольких днях, когда мы вот так же точно сидели. О чем-то болтали, ели, смеялись. Его мама готовила невероятно вкусный лимонад летом и просто волшебный безалкогольный глинтвейн зимой. И мне ужасно нравилось наблюдать, как его родители подшучивали друг над другом. Как они помогали друг другу, как обменивались взглядами, когда думали, что никто не смотрит. У меня дома такого не было. Отец всегда выглядел каким-то… виноватым. А мама – вечно недовольной.
Вздыхаю. Надо бы позвонить сестре. У нее завтра свадьба. А я… я действительно испортила ей праздник, хоть и не хотела этого. Зачем я вообще поперлась сюда накануне ее свадьбы? Могла же подождать. Но словно что-то тянуло сюда… именно сейчас. Мазохистка какая-то, не иначе.
Доедаю свой ватный бутерброд, прячу все остальные продукты, как и говорил Ник, в холодильник, стараясь не обращать внимание на пакет с мандаринками. Боже! Я их с детства обожаю. И почему-то так давно не ела. Даже в магазине не купила, словно не видела их. А сейчас так захотелось, что рот слюной наполнился. Сглотнув, принимаю волевое решение и закрываю холодильник.
И тут же натыкаюсь на любопытствующий взгляд Ника. Делаю вид, что не замечаю, отхожу от холодильника, забираю чашку с чаем и подхожу к большому, в пол окну на кухне. Снег все еще идет. Тридцать первое число. Канун Нового Года. Боже, что я такого сделала, что ты решил меня так наказать? Сидеть тут, в одном доме с Ником, парнем, который клялся мне в любви и разбил сердце, изменив с какой-то первой встречной девкой. Я не заслужила такого наказания!