— Фаддей, — говорю, — ты с ума сошёл? Она же тухлая!
Партнёр удивился и сказал, что тухлую пьют в другом месте, и начал что-то задвигать про уникальный источник, минерализацию, горные породы и пользу для ЖКТ.
— Стоп, стоп, стоп! — перебил я его. — Так она, выходит, ещё и неочищенная? Не хлорированная? Некипячёная?!
— Ну да, — простодушно ответил Фаддей.
— Партнёр, — вздохнул я с театральным ужасом, — ты, может, и из Москвы-реки пьёшь? Она там через такое прошла и напиталась такими «микроэлементами», что, наверное, не то что от всех болезней лечит, но и сразу высшее химическое образование даёт. С отличием.
От водопоя мы двинули дальше. Прошли мимо Пушкинской галереи — здание действительно красивое, ажурное, прямо просится на открытку. Я не удержался и процитировал великого поэта, который, как известно, тоже был не прочь порассуждать о нашей братии:
Я сделал эффектную паузу, глядя на Фаддея, который уже начал подозревать, что я перегрелся на солнце.
— Ну? — спросил он осторожно. — Кот. Учёный. На цепи. Какое пророчество?
— Да всё в них зашифровано! — воскликнул я. — «Кот учёный»! В те времена, заметь, котов учёными не делали. Максимум — мышей ловить. А он уже предвидел появление высокоинтеллектуальной кошачьей расы! То есть нас! Но это ещё цветочки.
— «Всё ходит по цепи кругом»… — продолжил я, снизив голос до шёпота. — Цепь! Фаддей, ты хоть раз видел, чтобы нормального кота на цепь посадили? Нет! Это не буквальная цепь. Это метафора!
Фаддей посмотрел скептически.
— Какая метафора, Макс? Цепь — она и есть цепь.
— Это логическая цепь! — торжественно провозгласил я. — Цепь алгоритмов! Нейросеть! Понимаешь? Гениальный Пушкин ещё в XIX веке предсказал, что коты станут разумными благодаря интеграции с искусственным интеллектом!
Фаддей недоумённо пожал плечами и сказал, что подумает над этим.
Затем нас потянуло на гору. На гору Бештау. Решили подняться. «Решили» — это громко сказано. Решил Фаддей. Я, как существо на четырёх лапах, рванул вперёд, изучая окрестности, помечая особенно приметные деревья и наслаждаясь свободой. Сказывалась и военная подготовка, и курьерская закалка, и, что греха таить, естественность передвижения на четырёх конечностях.
Фаддей же пыхтел, отставал и матерился про себя. Сидячий образ жизни, абонемент в фитнес-клуб вместо занятий спортом делали своё дело. Мы дошли до свободной полянки, которую называли седлом между двумя вершинами, откуда открывался вид, от которого даже у меня, видавшего виды кота, дыхание перехватило. Дальше решили не идти — люди, спускавшиеся с вершины, рассказывали про шквальный ветер.
Фаддей уже сидел на камне, красный, как рак, и дышал, как паровоз.
— Ничего, партнёр, — утешил я его. — Зато осознали проблему. Значит, с будущего понедельника будешь исполнять обязанности курьера. Хотя бы раз в неделю. Для формы.
На обратном пути я вернулся к теме людей с палками. И тут Фаддей меня просветил. Оказалось, это не костыли! Это называется «скандинавская ходьба» — такая активная прогулка, которая задействует кучу мышц.
Я выслушал и выдал свою, кошачью, а значит правильную теорию.
— Всё ясно, — мудро изрёк я. — Это не оздоровление. Это — инстинктивное возвращение к естественному, правильному способу передвижения. На четырёх точках опоры! Все нормальные звери так ходят! Даже кенгуру, которые на двух только прыгают! Птицы? Птицы не в счёт, у них две ноги — побочный эффект от полёта, а на крылья опираться больно. Даже стул имеет четыре ноги, потому что это правильно и надёжно! Ваш прямохождение — это сбой в эволюции, а теперь вы пытаетесь его исправить.
Вечером мы зашли в одно заведение под названием «Шашлычный дворик» на улице Ленина. Я к Ленину отношусь положительно. Он любил котов. А все, кто любит котов, — хорошие люди. Ришелье, к примеру, тоже. Я даже думаю труд написать: «Великие люди истории через призму их отношения к кошкам».
Но вернёмся к шашлыку. Мясо… Ах, мясо! Это правильно. Это вкусно. Это полезно. Особенно когда оно приготовлено правильно и сочное. Я уничтожил свою порцию баранины с таким видом, будто принимал у врага капитуляцию. Правда, я не одобрил добавление лука. Зачем? Его вонь перебивает божественный аромат жареного мяса! Это кощунство.
И тут меня осенило. Осенило, как удар хвостом по лицу спящего пса. Новый бизнес! Я буду ресторанным критиком. Не просто критиком, а этаким мессией от кулинарии! Моё обоняние, мой вкус, моя способность отличить свинину от телятины даже в котлете — это же оружие массового поражения на рынке общепита! Те рестораны, которые пройдут мою проверку, будут получать не звёзды Мишлен, а почётный знак — отпечаток кошачьей лапы на дверях. Одна лапа — «сносно, можно есть». Две — «вы умеете готовить, я одобряю». Три — «хозяин, да я твой навсегда».