– Не знаю, – ответила она со слезами на глазах.
Кот выгнул спину, потом начал обследовать контору.
– Кис-кис, пойдем, киска, – позвала его Уинифред.
Кот не обращал на нее внимания. Мейсон с сочувствием смотрел на заплаканное лицо.
– Если Дуглас Кин появится, – сказал он, – объясните ему, как важно для него подыграть мне.
– Н-не знаю. А вдруг его об-винят в-в-в убийстве и по-ве-есят?
– Вы что же, мне не верите? – Он похлопал ее по плечу.
Она подняла на него глаза.
– Хватит подбирать кошек и сочинять для Дугласа алиби, – ласково сказал ей Мейсон. – Вы только затрудняете мою работу. Обещаете, что больше не будете?
Губы ее подергались и успокоились. Она кивнула. Мейсон в последний раз похлопал ее по плечу, подошел к коту, поднял его и посадил в руки Уинифред.
– Поезжайте домой, – посоветовал он, – поспите.
Он открыл для нее дверь в коридор. Когда он снова ее закрыл, позади уже стояла Делла Стрит.
– Ужасный ребенок, – улыбнулся он.
Делла медленно кивнула головой.
– Как насчет того, чтобы посрезать углы? – спросил он.
– Ты о чем?
– Не хотела бы ты провести со мной медовый месяц?
– Медовый месяц? – она уставилась на него, вытаращив глаза.
Мейсон кивнул.
– Как это… ой…
– Хорошо, – улыбнулся адвокат. – Но сначала приляг на диван и отдохни. Если позвонит Дуглас Кин, скажи ему, что он должен мне подыграть. Ты сможешь его убедить скорее, чем я. А я ненадолго пойду к Полу Дрейку.
14
В конторе Дрейка Перри Мейсон уселся к столу и сказал:
– Пол, я хочу, чтоб ты отправил свободных людей в агентство по продаже автомобилей и узнал, не была ли недавно новая машина продана Уотсону Кламмерту.
– Уотсон Кламмерт, – повторил Дрейк. – Где, к дьяволу, я слышал это имя? А, вспомнил. Это тот, у которого общий сейф с Чарльзом Эштоном!
– Думаю, полиция в тот сейф уже наведалась, – сказал Мейсон.
– Да, он оказался абсолютно пустым. Нашли только банковские упаковки из-под денег. Эштон, очевидно, взял банкноты и оставил обертки.
– Эштон или Кламмерт? – спросил Мейсон.
– Эштон. Банковские документы показывают, что Кламмерт ни разу не пользовался сейфом. Он – только имя, записанное на карточке.
– Как считает полиция – сколько денег было взято из сейфа?
– Они не знают. Много. Служащие видели, как Эштон засовывал в чемодан пачки банкнот.
– Ты проверил аварию, в которую попал Лекстер?
– Да. Он налетел на телеграфный столб, как и сказал. Из-за угла на него выскочил пьяный шофер.
– Есть свидетели?
– Да. Несколько человек слышали треск.
– Их имена записаны?
– Да. Они видели следы там, где Лекстер затормозил. Говорят, что он был на своей стороне дороги. Он казался возбужденным, но был абсолютно трезв.
– Где он был до того?
– Это я уточняю, Перри. Когда с ним говорили полицейские, они расследовали смерть Питера Лекстера, а позднее – смерть Чарльза Эштона. У Сэма отличное алиби касательно привратника. Он уехал из дома около девяти и не возвращался. Эштона убили между десятью и одиннадцатью. А потом допрашивали Шастера. Он дает Лекстеру алиби.
– Вот как?
– Да, – Дрейк кивнул. – Шастер утверждает, что Лекстер был у него в конторе.
– О чем они говорили?
– Шастер отказывается сообщить.
– Очень милое алиби, – презрительно сказал Мейсон.
– Постой, Перри, оно, кажется, подтверждается.
– Каким образом?
– Джим Брэндон, шофер. Он был с Лекстером. Отвез его в контору Шастера. Около одиннадцати Лекстер велел Брэндону ехать домой, сказал, что сам приедет позже. Брэндон уехал на зеленом паккарде. Тогда-то он и видел Кина. Вскоре после одиннадцати.
Мейсон начал шагать взад-вперед, большие пальцы уцепились за проймы жилета, голова склонилась вперед. Наконец он сказал тихим голосом человека, который думает вслух:
– Значит, Лекстер выехал из дому с Брэндоном, на зеленом паккарде, а вернулся на эштоновом шевроле. Как же, черт дери, он подцепил этот шевроле?
– Вот это мысль! – Дрейк весь напрягся.
– Пол, отправь-ка людей в дом, где жила Эдит де Во. Пусть поговорят со всеми жильцами. Не заметил ли кто из них эту машину перед домом?
Дрейк придвинул к себе бумагу и записал для памяти.
– Человек, который убил Эштона, – сказал детектив, – сделал это между десятью и одиннадцатью. Потом он должен был взять костыль Эштона и распилить его на куски. Потом он должен был поехать к Эдит де Во… Что ж, если Сэм Лекстер может доказать, что он был в конторе Шастера…
– Если Брэндон видел, как Дуглас Кин нес кота, где же был костыль Эштона? – перебил Мейсон. – Дуглас Кин его не нес.
– Это так, – задумчиво кивнул Дрейк. – Но Кин, конечно, мог выкинуть костыль в окно, ведь оно было всегда открыто для кота, а потом приехать на машине и подобрать его. Говорю тебе, Перри, ты попал в хорошенькую историю. Если Кин не явится, ты окажешься в луже. Если же явится, его могут повесить несмотря на все, что ты сделаешь.
Зазвонил телефон. Дрейк ответил и сказал:
– Это тебя, Перри.
Звонила Делла Стрит. Голос ее звучал взволнованно:
– Скорее возвращайся, шеф. Я только что говорила с Кином.
– Где он? – спросил Мейсон.
– Он звонил из автомата, скоро позвонит снова.
– Узнай, откуда он звонил, Пол, – сказал Мейсон, – быстро. А мне пора двигаться отсюда.
Он выскочил на улицу, поднялся по лестнице к своей конторе и побежал по коридору.
– Он собирается сдаваться? – спросил он Деллу Стрит, врываясь в приемную.
– Думаю, да. Он казался мрачным, но в полном порядке.
– Ты его убедила?
– Я сказала ему правду. Что ты делаешь для него все возможное, что он просто не имеет права предать тебя.
– Что он ответил?
– Посетовал как скверно, когда мужчина делает то, чего от него требует женщина.
– Ах вы, женщины! – простонал Мейсон.
Зазвонил телефон.
– Минутку, – остановила Мейсона Делла. – Знаешь, кто дежурит на улице возле конторы?
– Кто?
– Наш дружок – сержант Холкомб.
Мейсон нахмурился. Телефон прозвонил снова.
– Это серьезно? – спросила он.
– Да. Они попытаются его арестовать до того, как он отдастся в их руки, и скажут, что он скрывается от закона…
– Алло! – Мейсон снял телефонную трубку.
– Это Дуглас Кин, мистер Мейсон, – сказал мужской голос.
– Где вы сейчас?
– На углу Парковой и Седьмой.
– Часы у вас есть?
– Да.
– Сколько на них?
– Без тринадцати минут одиннадцать.
– Еще точнее? До секунд. Скажем, двенадцать минут тридцать секунд до одиннадцати.
– Я вам сообщу, когда у меня будет ровно без одиннадцати одиннадцать, – сказал Кин.
– Только точно, – попросил Мейсон, – потому что…
– Без одиннадцати! – перебил Дуглас Кин.
– Так, – сказал Мейсон, глядя на свои часы, – ваши отстают на двадцать пять секунд от моих. Но не переставляйте стрелки, я подведу свои. Слушайте: полицейские пошлют за мной хвост, когда я отсюда выйду, в надежде, что я приведу их к вам. Идите к моей конторе и остановитесь на углу Седьмой – знаете это место?
– Да.
– Ровно в десять минут двенадцатого выйдите из-за угла и вскочите в первый же трамвай, идущий по Седьмой улице. Оплатите проезд, но в вагон не проходите – стойте возле кондуктора. Я буду рядом с трамваем, но не заговорю с вами и не подам виду, что знаю вас. Следом поедет девушка в открытой машине с откидным сиденьем. Она будет ехать на той же скорости. Потом она вырвется вперед, и, когда я крикну «Прыгай!», вы прыгнете на откидное сиденье. Сможете?
– Конечно, смогу.
– Отлично, Дуглас! Могу я на вас положиться?
– Можете, – голос молодого человека освободился от угрюмых ноток. – Дурака я свалял! Теперь я играю с вами.
– Отлично, – повторил Мейсон. – Помните: в десять минут двенадцатого.