– А кот там был? – спросил Мейсон.
Холкомб с усилием сдержался:
– Нет, кота не было.
– Как же можно идентифицировать кота? – спросил Мейсон. – Ведь нет же способа снимать отпечатки у кота, так, сержант?
– Шутите, шутите, – мрачно сказал сержант. – Умничайте сколько душе угодно. Вы на жизнь зарабатываете тем, что защищаете убийц. Через два месяца вас дисквалифицируют. Мостовые будете гранить.
– До сих пор, – заметил Мейсон, – я убийц не защищал. Я защищал людей, обвиненных в убийстве. Надо бы понимать, сержант, что некоторая разница есть. Но насчет кота я серьезно. Предположим, и экономка, и шофер поклянутся, что Кин нес Клинкера. Предположим, я посажу перед свидетелями две дюжины персидских котов и попрошу указать Клинкера. Думаете, они смогут это сделать? А если и укажут на Клинкера, думаете, есть какой-то способ убедить присяжных, что они правы?
– Ах, вот вы на чем играете? – заметил Холкомб.
– Да нет же, сержант, – изысканно улыбнулся Мейсон. – Я не играю. Просто я задал вам вопрос, вот и все.
Сержант Холкомб, опираясь на стол, так сжал его край, что кожа его рук побелела вокруг суставов.
– Мы знаем, Мейсон, чего от вас можно ожидать, – сказал он. – Полиция не так тупа, как вы воображаете. Как только вы позвонили, что собираетесь защищать Дугласа Кина, и сообщили, что он отдаст себя в руки полиции к пяти часам, я отправил ребят искать этого кота. Я случайно знал, куда их послать. Да будет вам известно: Клинкер в полицейском участке. Он был в квартире вашей эффектной секретарши, мисс Деллы Стрит. А в полиции кота опознали экономка и шофер и ему на шею привязали табличку. И в любое время, когда вы захотите жонглировать котами перед присяжными, вы можете не затруднять себя отпечатками или другими фокусами, потому что Клинкер с ярлычком на шее будет тут как тут.
Сержант Холкомб повернулся на каблуках и вышел в приемную.
С минуту лицо Перри Мейсона было мрачным и напряженным. Затем он слабо улыбнулся репортерам.
– Мы бы хотели вас спросить, – сказал один из них, – согласны ли вы…
– Джентльмены, – медленно сказал Мейсон, – вы имеете прекрасную историю. Отправляйтесь и публикуйте все как есть. – И он сжал губы с упрямством человека, который умеет молчать.
13
Перри Мейсон поднял голову от телефона и сказал Делле Стрит:
– Сейчас ко мне придут Нат Шастер и его клиенты Сэм Лекстер и Фрэнк Оуфли. Представление будет отличное. Впусти их, потом сядь у себя, включи селектор и запиши все, что сможешь.
– А к телефону подходить? – спросила она. – Отвечать тем, кто будет вас спрашивать?
– Безусловно. Может позвонить Дуглас Кин.
– А если он не позвонит, шеф? Вдруг он виновен? Может сержант Холкомб сделать то, чем он грозил?
– Вот в этом, – сказал Мейсон, – я их надую. Не волнуйся так, встречай Шастера. Возможно, он вытащит из рукава карты против нас.
– Это какие?
– Пришьет мне клевету.
– Как?
– Я же рассказал окружному прокурору то, что мне говорила Эдит де Во насчет выхлопной трубы.
– Но ты лишь передал то, что она сказала.
– Теперь я не смогу доказать, что она мне это говорила. Она мертва, а свидетелей не было. Идите, пригласи Шастера, и не забудь прослушать все и записать, чтобы потом давать свидетельские показания.
Она кивнула, выскользнула из комнаты и через минуту ввела Шастера, Лекстера и Оуфли. Шастер закусил губу сильно выдающимися вперед зубами, изображая на физиономии упрек:
– Господин адвокат, это вы информировали прокурора о том, что мой клиент Сэмюэль Лекстер виновен в убийстве своего деда Питера Лекстера?
– Хотите, чтобы я ответил «да» или «нет»? – небрежно спросил Мейсон.
– Отвечайте, – нахмурился Шастер.
– Нет.
– Вы не говорили, что Эдит де Во обвинила его?
– Нет.
– А мистер Бергер говорит: вы ему это сказали.
Мейсон промолчал.
– Бергер сказал Сэму, – продолжал Шастер, – будто Эдит де Во говорила вам, что машина Сэма была соединена шлангом с трубой, проведенной в спальню Питера Лекстера.