— И как, по-Вашему, я должен был отыскать Вас в огромном городе-курорте? — Мне вдруг вспомнилась Люся, и я вперил взгляд в Голденберга, ожидая очередного разоблачения. — Или у Вас и здесь есть свой человек?
— Нет, здесь не было, — покачал головой Авраам Симеонович. — С этой задачей я предоставил Вам возможность справиться самому. Кстати, как давно Вы приехали в Вары?
— Вчера, — нехотя ответил я.
— Что ж, вижу, справились Вы на «Отлично», — и Голденберг хлопнул себя ладонями по ногам, как он любил делать всегда, когда удавалось решить сложную задачу.
В тот же день Авраам Симеонович вернул мне все мои вещи, паспорт, деньги и даже переноску Кота.
Честно говоря, тот факт, что человек, которому я доверял и который успел стать моим другом, мог обречь меня на массу неудобоваримых событий в моей жизни, с большим трудом укладывалась у меня в голове. Но в одном он был прав – все это стало для меня настоящим приключением.
Я и понятия не имел, на что способен и как могу действовать в нестандартных и даже опасных ситуациях. Теперь мне действительно было, что вспомнить, и я стал лучше понимать самого себя. Но если бы меня кто-то спросил, хочу ли я пережить все эти распрекрасные приключения еще раз, я бы, не задумываясь, ответил «Нет».
Одним словом, я простил чудовищную, на мой взгляд, выходку Авраама Симеоновича.
Собственно говоря, у меня и другого выбора-то не было, учитывая его возраст, жизненную позицию, а главное, все то, чем я был ему обязан.
Голденберг уговорил меня остаться в Карловых Варах еще на несколько дней. Он стал нашим с Котом гидом по чудеснейшим местам города. Где мы только не были: от городского театра прямо напротив набережной до музея Бехера с дегустацией знаменитого напитка, от Дворжаковых садов в самом центре города до старинного замка тринадцатого века Локет, что в ста двадцати километрах от Карловых Вар.
Когда наш вояж подошел к концу, и Авраам Симеонович предложил вернуться обратно в Прагу, что-то во мне запротестовало.
Дело было не в том, что я не хотел больше работать в магазине часов или жить в Праге. Я ощутил, что пришло время вернуться домой. И почувствовал я это так внезапно, что новость стала неожиданностью даже для меня самого.
Решение было принято, и в тот же день я купил билет на самолет, поблагодарил за все Авраама Симеоновича, затолкал в переноску изрядно поправившегося на чешских рульках Кота, и через несколько часов уже сидел в самолете, который снижался над укрытой снегом Москвой.
Такси высадило нас у подъезда, но сразу подниматься в свою старую квартирку мне не хотелось.
В подсвеченной фонарями темноте мы сидели на детских каруселях и смотрели, как снежинки одна за другой падают на землю.
— Если бы кто-то три месяца назад сказал мне, что осень я проведу в Праге, я бы решил, что он спятил, — нарушил я тишину.
— Поэтому я и не говорил! — нагло заявил Кот.
— Да ладно, — не поверил я. — Не мог ты знать!
— Ну, ладно, ладно, не знал я, — признался пушистый врунишка.
Мы помолчали.
— Точно не знал? — не выдержал я.
— Да не знал, не знал, — Кот переминался с лапы на лапу. — Просто так ляпнул – хотел твою реакцию посмотреть.
И снова тишина.
— Холодно тут в куртке сидеть, — поежился я.
— Ну так пошли, — оживился Кот. — Или ты ключи потерял?
— Нет, не потерял, — я позвенел в кармане связкой. — Сейчас пойдем.
Кот поднялся, а я все еще сидел.
— Что, страшновато возвращаться туда, откуда начал? — он всегда все понимал.
— Страшновато, — не стал скрывать я.
— Да брось! — черный хвост дернулся. — Не ты первый, не ты последний!
— Знаю, — соврал я.
— Если постараешься, сможешь восстановиться к зимней сессии и не придется пропускать год.
— А вот это лишнее.
— То есть как? — удивился Кот.
— Ну какой из меня педагог?! — я усмехнулся. — Глупо тратить время на то, чем никогда не будешь заниматься.
— Это верно, — Кот поймал на лету снежинку и съел ее. — А ты уже знаешь, чем хочешь заниматься?
— Есть одна идея.