— Я рад, что ты передумал, — мигом откликнулся Кот. — Нужно просто пойти туда и потребовать обратно то, что принадлежит тебе.
— Видно, моя жизнь для тебя совсем не ценность, — упавшим голосом проговорил я, прикидывая в уме, как теперь дотянуть до конца месяца.
— Говорю же тебе, пойди к ним и забери свой бумажник назад! — настойчиво повторил Кот.
— Отстань, — отмахнулся я и начал медленно собирать рассыпанные по траве вещи обратно в рюкзак.
— Да ты просто трус! — театрально воскликнул Кот, словно на него только что снизошло откровение.
— Пусть так, — сквозь зубы процедил я, — зато живой и здоровый.
— Ты что хочешь навсегда запечатлеться в собственной памяти под этим позорным определением?
— Что за бред?! — отмахнулся я. — Это здоровое чувство самосохранения.
— Это трусость!
Я отбросил рюкзак и выпрямился:
— Ты так жаждешь моей смерти или хочешь, чтобы меня прямо здесь покалечили, что еще хуже?!
Кот только тряхнул ушами:
— А с чего ты взял, что все закончится именно так?
— Не трудно догадаться, — пробурчал я и вновь присел над рюкзаком.
— Ты сдаешься, даже не начав сражения.
— Вот это ты правильно сказал – сражения! — вздохнул я. – И, поверь мне, его исход будет не в мою пользу.
Кот посмотрел на меня, затем на бугаев и оценивающе прищурился.
— А давай посмотрим? — невинно предложил он.
Я невольно покосился на посыпанную гравием площадку, служившую стоянкой. Там трое байкеров стояли у своих железных коней и, никуда не спеша, допивали очередную порцию пива из жестяных банок.
— Они еще и бухие, — протянул я.
— Что ты сказал? — переспросил Кот.
— Я сказал, что требовать у этих парней деньги – это самоубийство!
— Ну же, не трусь! У меня хорошее предчувствие! – не отставал Кот.
— Какое? Что доктору, несмотря на кажущуюся невозможность мероприятия, все же удастся собрать меня по кускам?
Я снова кинул взгляд на парковку. Двое парней уже надели косухи и оседлали железных коней, третий топтался вокруг мотоцикла, укладывая что-то в кожаный кофр.
— Ты вообще уверен, что мой бумажник взяли именно они? — спросил я, ободренный пришедшей мне в голову мыслью о том, что Кот просто ошибся.
— Такой коричневый, двусторонний, с заметной потертостью на одной стороне? — мгновенно отозвался тот.
— Ну да, — промямлил я.
— Говорю тебе, иди и забери у них свои деньги!
Не знаю, на что я рассчитывал, когда медленными шагами двинулся к троим здоровым байкерам. Наверно, я надеялся на то, что пока я добреду до них, эта компания уже успеет уехать.
Вот только мои расчеты не оправдались. Самый здоровый из них все еще возился у мотоцикла, когда я, словно мираж в пустыне, возник перед этой троицей. Краем глаза я успел уловить, как один из сидевших на мотоциклах тихо свистнул второму, кивнув в мою сторону.
— Что-то потерял? — сразу же обратился ко мне байкер в красной бандане и по совместительству обладатель редкой растительности на лице. Вблизи это делало его больше похожим на молодого священника, чем на грозного стража дорог.
— Потерял, — выпалил я.
— И что же?
— Вы прекрасно знаете что, ведь эта вещь теперь у вас.
Я словно слышал собственный голос со стороны и одновременно не мог поверить, что разговариваю таким тоном со здоровенными мужиками с криминальными наклонностями.
Кот вился у моих ног, и, конечно, не преминул вставить пару слов:
— На самом деле, твой бумажник сунул себе в карман вон тот толстяк.
Разумеется, его слова услышал только я.
— Толстяк? — машинально переспросил я и посмотрел на второго байкера, который и впрямь был малость пухловат, что ему совершенно не мешало нагонять на меня страху одним только взглядом.
— Ты кого толстяком назвал?! — слезая с байка, прорычал верзила.
Я инстинктивно попятился назад, но заставил себя остановиться, когда заметил усмешку на лицах байкеров. Возможно, я бы так и пятился дальше, пока не исчез бы из их поля зрения, и черт с ним с бумажником, но эта усмешка…
— Что, смазливая мордашка, хочешь нам еще что-то сказать? — мерзко засюсюкал громила.
Я набрал в легкие побольше воздуха, а потом неожиданно для самого себя выдал:
— Может, у меня и смазливая мордашка, да только она нравится девочкам гораздо больше, чем такое пивное пузо, как у тебя!
Я произнес это со всей дерзостью, на какую в тот момент был способен, и мои слова, словно отравленный дротик, угодили прямо в цель, а точнее в явную болевую точку.
— Верзила с нечленораздельными звуками и без предупреждения бросился на меня, и, если бы не его дружки, успевшие ухватить того за руки, скорее всего от меня мало бы что осталось.