— Нет, не надо, — я поспешил спрятать кошелек во внутренний карман куртки. — Что упало, то пропало!
Кот начал раздраженно помахивать хвостом.
— Кто будет приносить такие суммы денег на Красную площадь в новогоднюю ночь? — возмутился я. — Только тот, у кого этих денег куры не клюют.
— Ты не можешь этого знать, — стоял Кот на своем.
— Да все я знаю, — я резко встал. — А мне эти деньги просто необходимы. Знаешь, как говорят: деньги не пахнут.
— Очень даже пахнут. Вернее несут в себе определенный заряд, — внушительно произнес Кот. — Ты же фактически их украл.
— Что?! Я украл?! — возмутился я. — Ты же сам видел, что та дамочка обронила кошелек.
— Вот именно! И ты это видел, а значит знаешь чей он и должен вернуть.
— Ничего я не должен, — я сложил руки на груди словно обиженный ребенок, от которого требуют, чтобы он отдал другому свою новую игрушку.
Кремлевские куранты показывали без четверти полночь.
— Слушай, считай это проверкой, — зашел Кот с другой стороны. — Проверкой на жадность.
— У меня же мечта, понимаешь, — протянул я и отвернулся.
— Да будут у тебя деньги на мечту, — вздохнул Кот. — А эти нужно вернуть.
— Нет.
— Верни, иначе вся твоя мечта может кануть в Лету.
— Угрожаешь?
— Советую. Впрочем, поступай, как знаешь.
Я закрыл глаза и прислушался к себе.
Мне очень хотелось оставить эти деньги, но после слов Кота что-то внутри отказывалось с этим мириться. И тогда я решил так: постараюсь найти эту женщину в толпе, если найду – верну кошелек, не найду – оставлю деньги себе.
— Ладно, идем! — заявил я.
— Куда? — встрепенулся Кот.
— Искать потеряшку в шляпе.
Обмотав Кота пледом, я с кульком наперевес шагнул в гущу народу.
Помня, что женщина держалась немного правее, ближе к кремлевской стене, свою поисковую операцию я начал с данного направления. Я лавировал в толпе, ища глазами большую синюю шляпу, но людей на площади было слишком много, и я с трудом просто протискивался между шумными компаниями.
И тут начали бить куранты.
— Один, — дружно принялась отсчитывать толпа, — два, три…
Я по-прежнему крутил головой по сторонам. Хотя лица той женщины я не видел, но хорошо запомнил пушистый серый воротник пальто и белые локоны волос, лежащие на нем.
… Восемь, девять…
— Где же искать? — прошептал я.
У меня появилось ощущение, что мне просто необходимо вернуть находку владелице. Не знаю, откуда взялось это чувство, но я точно знал, что если сделаю это, все у меня будет просто отлично.
«Может, я слишком внушаемый?», — пронеслось у меня в голове.
Но обдумать эту мысль я не успел, потому что прозвучало «двенадцать», и меня вдруг накрыла волна радости, криков, смеха. Со всех сторон раздавалось «С новым годом!», гремели хлопушки, все обнимались, и напрыгивали друг на друга.
Небо вдруг озарилось всполохами салюта. Это было чудесно и удивительно! Я стоял с поднятой вверх головой и улыбался. Мне было очень хорошо просто от того, что я был частью этого большого праздника.
— С Новым годом, Кот! — крикнул я в свой кулек, чтобы перекричать шум толпы и грохот от залпов салюта.
— И тебя туда же! — услышал я ответное поздравление из кулька.
Впрочем и Кот не остался равнодушным к праздничному салюту и с явным удовольствием взирал на сияющие узоры, окрашивающие небо над собором Василия Блаженного.
И тут я увидел ее. Шляпу!
Протиснувшись между веселящимися людьми, я встал рядом с незнакомкой и взглянул в ее лицо. Это была женщина лет сорока, с красивыми, я бы даже сказал аристократическими чертами. На меня она не смотрела.
Незнакомка стояла одна среди бушующей толпы, закусив зубами край кожаной перчатки. Ее голубые глаза по-прежнему были устремлены в небо, хотя салют уже закончился. На ресницах блестели еще не скатившиеся слезинки.
Почему-то взгляд женщины странным образом повлиял на меня. Она словно была здесь, и в то же время где-то в другом месте.