— Неа, не помню, — хохотнул мой должник.
Я внутренне собрался и как можно убедительнее произнес:
— Слушай, мне сейчас очень нужны эти деньги, и я хочу, чтобы ты вернул мне их.
— Лучше приезжай сюда. Развлечемся!
Сквозь музыку я слышал, как женский голос куда-то звал Деревяшко, который явно был уже навеселе.
Я решил зайти с другой стороны:
— Петр, нам надо встретиться, — твердо произнес я. — Завтра.
— Ладно, давай завтра затусим, — обрадовался Деревяшко.
— Встретимся завтра в двенадцать, — заявил я. — В том кафе в центре, где мы обычно завтракали, помнишь?
— Позавтракаем?
— Ага, позавтракаем, — сквозь зубы процедил я. — И поговорим. Идет?
— Идет, — согласился Петр и повесил трубку.
Мне оставалось только надеяться, что он приедет.
На следующий день я был на месте без четверти двенадцать и с большим нетерпением ждал своего должника. Кот настоял, чтобы поехать со мной.
Петр появился в начале первого, помятый и все еще навеселе.
— Ты что еще не ложился? — догадался я.
— Почему не ложился? Ложился! На колени одной очень красивой девушки, — улыбаясь, сообщил Деревяшко.
— Ясно. Петя, слушай, мне сейчас очень нужны деньги, — перешел я к делу.
Петр притворно удивленно поднял брови:
— Что за срочность такая? И куда ты вообще пропал?
— Уезжал я, — лаконично сообщил я. — Петь, я серьезно…
— Куда уезжал? В Швейцарию? А почему меня не взял?
Я пожал плечами:
— Почему сразу в Швейцарию? В Чехию.
— А там что?
Деревяшко развалился в кресле, и принялся потягивать принесенную официантом воду с лимоном.
— Я тебе как-нибудь в другой раз расскажу, а сейчас верни мне пожалуйста, деньги, которые одалживал.
— А сколько я у тебя одалживал, — зевая, спросил Петр.
— Пятьсот тысяч.
— Долларов? — удивленно заморгал мой нетрезвый приятель.
— Рублей, Петя, рублей! — мне хотелось хорошенько встряхнуть его, чтобы привести в чувство. — Пятьсот тысяч рублей!
Все это начинало не на шутку меня раздражать, к тому же что-то мне подсказывало, что Деревяшко просто валяет дурака.
— Вспомнил?
— Конечно вспомнил, — закивал Петр.
— Ну и?
— Что «ну и»?
Мои челюсти сжались:
— Деньги вернешь?
Я старался говорить, как можно спокойнее, боясь, что если сорвусь, Деревяшко изобразит оскорбленную личность и под этим благовидным предлогом просто встанет и уйдет.
— О, а это твой кот, что ли?
Петя, только сейчас обратив внимание на Кота, потянул к нему руку, но не дотянулся.
— Смотри-ка, на отдельном стуле сидит, — удивился Деревяшко.
Кот пока хранил молчание.
— А сюда с животными разве можно?
— Мне можно, — нагло заявил я.
— Вот какой ты у нас крутой, — изобразил восхищение Петр. — Такой крутой, а с друга деньги требуешь!
— Это ведь мои деньги, — напомнил я. — Ты попросил в долг, и я тебе одолжил, а теперь прошу вернуть мне мои деньги.
— Прямо сейчас?
— Желательно, — процедил я сквозь зубы.
— Желательно, — задумчиво повторил за мной Деревяшко.
Большего мои нервы выдержать не могли, и я заговорил, уже не скрывая своего раздражения.
— Петя, я не понимаю, в чем проблема? Ты за неделю в клубах больше просаживаешь, и ничего, на мели не оказываешься. Я же попросил тебя вернуть долг, а ты ломаешься, словно… — я не договорил.
— Словно кто, Жень? — удивленно спросил меня Петр.
— Сам знаешь кто, — выдохнул я.
— Хорошо ты мои деньги считаешь, — протянул Деревяшко.
Я нервно усмехнулся:
— Слушай, да плевал я на твои деньги! Я хочу свои обратно получить, ясно?
— Яснее не бывает, — бросил Петр. — Я сейчас.
И ночной тусовщик направился в сторону уборной.