— Ты о чем? — беззаботно откликнулся Кот.
— О том, что там было, — настойчиво повторил я. — Ты что знал этих парней раньше?
— Видел их впервые в жизни, — заверил Кот.
Я уже ничего не понимал. Адреналин в крови зашкаливал, сердце билось о грудную клетку.
— Тогда откуда у тебя сведения о том, чем они занимаются?
— Я владею информацией, — Кот махнул хвостом.
— Но откуда? — не унимался я.
— Просто знаю, — вбил Кот последние слова и замолчал.
— Почему я тебя слышу, а другие люди нет? — в который раз вопросил я.
Увы, дальнейшие расспросы, как обычно, оказались бесполезны.
Глава 4
Я находился на грани между сном и явью. Ровно в том самом месте, когда сон еще продолжается, но ты уже знаешь, что это сон, и, что удивительно, можешь им управлять. Это дарит вдохновение и желание творить, а вернее вытворять что-нибудь эдакое, на что в реальности, как правило, ни за что не хватит смелости.
И в это мгновение, сквозь пелену прекрасного я услышал противный наглый голос, который был явно не из моего сна, но почему-то говорил мне в самое ухо:
— Давай вставай! Жрать охота!
Изо всех сил я постарался выбросить этот голос из сознания и вернуться к своим сладким грезам, но, как я ни старался снова зацепиться за кружева ускользающего сновидения, ничего не выходило. Реальность с каждой секундой все явственнее заявляла о своих правах на меня.
Я понял, что уже не в силах вернуться в свой прекрасный сон. От досады я натянул одеяло на голову и громко и протяжно вздохнул.
Но даже сквозь одеяло я продолжал слышать этот голос:
— Конечно, ты, жестокосердный человек, можешь сделать вид, что не замечаешь страданий бедного животного, — Кот выдержал театральную паузу. — Но ведь животное может найти и более действенный способ растопить твое каменное сердце. Способ, проверенный десятилетиями. Способ, никогда и никого еще не оставлявший равнодушным.
— Это какой же? — проскрипел я из-под одеяла.
— Насрать в ботинки!
Сон все равно был уже безнадежно потерян. Поэтому я встал, дотащился до кухни, достал из холодильника банку «Вискас», открыл ее и, опустившись на корточки, собрался переложить содержимое банки в кошачью миску. Вот только миска оказалась полной.
Я мгновенно вспомнил, как вчера вечером открыл точно такую же банку.
Кот спокойно наблюдал за моими действиями.
— Сволочь, — процедил я, — у тебя же полная миска жратвы!
— Я ж говорю – злой, жестокий, бессердечный живодер! — качая головой, продекламировал Кот. — Что ж ты сам не жрешь вчерашние макароны, которые всю ночь тухли на столе?!
— Ну, понятно, — буркнул я, вывалил мясное ассорти в соседнюю миску и отправился в ванную умываться.
Когда я вернулся на кухню, содержимое обеих мисок исчезло. Я удивленно хмыкнул и посмотрел на Кота. Тот сидел на подоконнике и вылизывал шерсть.
— Чудное утро! — как ни в чем не бывало, промурлыкал он.
— Лучше не начинай, — посоветовал я самому себе и по привычке щелкнул кнопкой электрического чайника.
Утро действительно было ничего. Во всю светило солнце, а из приоткрытого окна дул теплый июньский ветерок. На часах – половина десятого.
Я заварил зеленый чай, не спеша выпил его и, решив, что этот субботний день может стать отличным воспоминанием в старости, если его наполнить стоящим содержанием, потянулся за телефоном.
— Жека, ты чего людям спать не даешь?!
Сонный голос Олега не вызывал сомнений в том, что до моего звонка одногруппник пребывал в царстве Морфея. Что ж, мне, в конце концов, тоже поспать не дали!
— Давай вставай, труба зовет! — бодро заявил я.
— Зачем? — измученно протянул Олег. — Суббота же!
— Вот именно! Суббота! И начать ее надо стояще и пораньше, дабы побольше успеть в этот чудный денек.
В трубке повисло молчание.
— Олег! Ты уснул опять, что ли?
— А?
— Я говорю, давай собирайся и поехали погуляем куда-нибудь, где много всего интересного и желательно женского пола. Может на ВДНХ? Или еще куда-нибудь рванем? Ты как считаешь?
Однако, Олег моего настроя не разделял:
— Я считаю, что единственное место, куда можно рвануть за два дня до экзамена, это читальный зал библиотеки.