— Все решат, что у меня крыша съехала, раз я на экзамен кота притащил, — пытался я достучаться до его разума.
Молчание.
Я посмотрел на часы – еще немного и начну опаздывать.
— Слушай, серьезно, я тебе потом все расскажу в мельчайших подробностях, — пообещал я. — Буду старательно запоминать даже кто в чем был одет, если надо!
— Не надо! — огрызнулся Кот.
— Ну, не надо, так не надо, — я пожал плечами. — Давай, вылезай.
— Не вылезу, — заупрямился Кот.
— Вылезай!
— Не вылезу!
— Ну, ладно! — я услышал, как скрипнули мои собственные зубы.
«Что я с каким-то котом не справлюсь, что ли? — подумал я. — В конце концов, у нас разные весовые категории. Надо просто взять и вышвырнуть его из рюкзака – и дело с концом!».
Все-таки иногда я бываю таким наивным. Как я вообще мог подумать, что этого Кота можно просто взять и вышвырнуть, да еще голыми руками?!
Я нагнулся, протянув обе руки вперед, и уже собирался подсунуть их под передние лапы Кота, как в моих глазах потемнело, и в следующую секунду из них брызнул столп искр.
Взвыв от боли, я поспешил отдернуть руки, но это оказалось не так-то просто, потому что Кот запустил свои огромные когти прямо мне под кожу. От одного этого зрелища меня начало мутить.
— Отпусти! — заорал я не своим голосом и инстинктивно рванулся назад. Новая волна боли захлестнула мое сознание, а из моего рта понеслись потоки самой грязной брани.
Кот наконец спрятал свое устрашающее оружие, и я плюхнулся на пол, зажимая ладонями ужасные кровоточащие следы нечеловеческой жестокости.
— Тоже мне, интеллигенция! — презрительно проговорил Кот.
— Сука! — чуть не плача ответил я.
Не без труда я смог подняться и зайти в ванную, где подставил руки под холодную воду. Боль все еще не стихала. Пришлось достать бинты и перемотать кисти рук.
Я глянул на себя в зеркало. Ну и видок! Не студент гуманитарного ВУЗа, а прям каратист-неудачник какой-то!
В коридоре ничего не изменилось – Кот по-прежнему сидел в моем рюкзаке на учебниках. Сначала у меня мелькнула мысль просто оставить рюкзак дома, и пусть этот изверг делает с ним что хочет. Но тогда я лишил бы себя возможности хоть что-то повторить перед экзаменом.
«Ну, и черт с ним! – решил я. — И так уже здорово опаздываю! Хочет сидеть в рюкзаке? Пусть сидит!».
Я быстро подошел к рюкзаку, Кот посмотрел на меня предостерегающе, но я вовремя поднял руки вверх, давая понять, что сдаюсь.
Зато наглухо застегнув молнию, я не стал отказывать себе в мстительном удовольствии и хорошенько встряхнул рюкзак со всем его содержимым.
Кот хранил гордое молчание.
Перед двести третьей аудиторией стояли, сидели на полу и даже лежали на подоконниках несколько десятков студентов. По опыту я знал, что лучше заходить одним из первых, когда препод не вымещает на тебе раздражение за предыдущих неучей и не мучает слишком долго.
Но я все-таки опоздал, первая пятерка студентов уже зашла в аудиторию и готовилась к сдаче. Я прислонился спиной к стене, там, где она еще не была занята другими страдальцами, сполз вниз и расстегнул молнию рюкзака. На меня пристально уставились два огромных глаза. С беспристрастным выражением лица я просунул руки, достал конспекты и снова застегнул молнию.
Минут через двадцать дверь открылась, и вышел первый отстрелявшийся – парень в здоровенных очках. Он всегда садился в первые ряды и строчил за преподами. Я бы не удивился, узнав, что он, не задумываясь, записывал все, что слышал, включая лекторские перлы вроде, «Я кончил, сотрите с доски», а значит, наверняка, отлично подготовился. Тем не менее, очкарик явно был расстроен.
— Стрельцов, ну как? — спросил кто-то из толпы.
— Тройка, — прогнусавил Стрельцов, зло запихнул зачетку в сумку и вяло потащился по коридору. Некоторые устремились вслед за ним, выясняя подробности.
Секунду помедлив, я подхватил рюкзак и шагнул в аудиторию.
— Давайте зачетную книжку и тяните билет, — даже не взглянув на меня, произнес Колесников.
— Здравствуйте, Павел Валентинович, — заискивающе промямлил я и положил на стол зачетку.