Препод лишь кивнул и повторил:
— Тяните билет, Ланской.
На столе лежала цепочка из белых карточек. Я протянул руку и взял первую попавшуюся, прямо из середины.
— Номер одиннадцать, — записал себе Колесников, взглянув на билет. — Идите готовьтесь.
Я шагнул в сторону столов, но тут мне в спину донеслось:
— Рюкзак Вас здесь подождет.
Достав только ручку и чистый лист бумаги и оставив рюкзак недалеко от преподавательского стола, я уселся готовиться. Кот никак не выдавал своего тайного присутствия.
Мне повезло – вопросы оказались знакомыми:
- Основные вехи правления Иоанна Грозного.
- Церковный раскол. Реформа Патриарха Никона.
Тезисно записав все, что мог вспомнить, я отложил ручку и стал ждать своей очереди. Как раз в этот момент к Колесникову села полненькая темноволосая студентка. От нечего делать, я стал прислушиваться к разговору между экзаменатором и брюнеткой.
И тут я понял, в чем подвох: Колесников лишь вскользь выслушивал ответы на вопросы по билету, зато потом задавал кучу вопросов дополнительных, причем гонял сразу по всему курсу. К тому же препод задавал далеко не те вопросы, на которые можно ответить развернуто, то есть наговорить хоть что-то. Вопросы Колеса требовали знаний точных данных: даты, фамилии, местоположения.
На третьем дополнительном вопросе девушка «поплыла», а потом и вовсе замолчала. Колесников еще продолжал задавать студентке вопросы, но она опустила голову вниз и больше не произнесла ни слова.
Препод вздохнул, вобрав в себя все печали этого мира, и вынес вердикт:
— Удовлетворительно!
Прошуршал росчерк в зачетке. Так же беззвучно девушка взяла свои вещи и тихо вышла из аудитории.
Настал мой черед.
Усевшись перед Колесниковым, я протянул ему свой билет и облизнул пересохшие губы.
— Начинайте! — скомандовал тот.
Почти не заикаясь, я рассказал все, что знал по первому вопросу и только перешел ко второму, когда препод прервал меня на полуслове:
— Как звали Лжедмитрия I? — задал Колесо вопрос.
От радости я даже ручку на пол уронил – это я знал:
— Григорий Отрепьев.
— Верно. Через какую реку Гришка Отрепьев переправился, начав поход на Москву?
Я задумался, копаясь в уголках памяти.
— Ну, вот что, — нетерпеливо проговорил преподаватель, — у меня нет времени сидеть с каждым из вас по полчаса. Я задам Вам пять вопросов, Ланской, на сколько из них ответите, такую оценку и получите. Пока у Вас твердая единица.
Я хотел было возразить, что это нечестно, ведь на основные вопросы я ответил, но в последнюю секунду решил промолчать и не спорить.
— Итак, через какую реку? — повторил Колесников.
От его требовательного тона, мои нервы начали сдавать.
— Двина? — нерешительно проговорил я.
— Нет, — отрезал препод. — Следующий вопрос: как звали сына и наследника царя Алексея Михайловича?
Мои руки похолодели. Что это за вопрос?! Я что должен помнить имена всех детей всех царей?!
Совершенно некстати, я вдруг осознал, что, завалив этот экзамен, я буду иметь все шансы вылететь из универа.
— Это довольно простой вопрос, — будто издеваясь, проговорил Колесо.
Ничего себе – простой вопрос!
— Ну, так?
Я уже открыл рот, чтобы промямлить жалобное «Не знаю», как из кучи сумок и рюкзаков явственно услышал знакомый голос:
— Петр Первый, болван!
— Петр Первый? — нерешительно переспросил я.
— Верно!
Мне показалось, что брови преподавателя удивленно дрогнули, но в ту же секунду он продолжил:
— Следующий вопрос – под каким именем царь Петр обучался в Голландии?
Я медленно провел рукой по волосам, прислушиваясь.
— Под именем Петра Михайлова, — раздалось из-под стола.
— Итак? — поторапливал меня препод.
— Петра Михайлова, — озвучил я ответ.
— Что ж, — протянул Колесников, на тройку Вы уже ответили, Ланской, — поздравляю. Посмотрим, удастся ли Вам улучшить эту скромную оценку.