— На, — повторил я.
Кот отвернулся.
— Жень, ты же говорил, что он у тебя дрессированный, — словно обиженный ребенок пожаловался Федор.
— Открывай рот! — приказал я в третий раз.
На съемочной площадке воцарилась гробовая тишина.
— Бесполезняк! — констатировал Дэн.
— Извините, ребята, — я положил мясо обратно в миску, — наверно, это он после дороги тормозит, очень уж не любит общественный транспорт.
— Сказал бы сразу, — протянул Паша, — мы бы тебе лимузин вызвали, ради такого дела.
— Дайте мне десять минут, попробую его успокоить, — попросил я.
Ребята ушли в другой конец площадки, где стоял столик с электрическим чайником, чтобы выпить по чашке кофе, наверно, двадцатой за день.
— Ты что делаешь?! — зашипел я, склонившись к самому уху Кота. — Ты это специально что ли?! Заранее продумал, как выставить меня дураком, или решил сымпровизировать?! Не хотел в этом участвовать, так бы и сказал! Зачем было тащиться сюда?! Обещать людям?!
— Ты говорил, что нужно будет держать в зубах птичку, — тихо проговорил Кот.
— Это просто репетиция! Птичку, мясо – какая разница?!
— Большая!
— И в чем же она заключается? — все больше и больше злился я.
— Я не ем сырое, — и Кот отвел взгляд.
— Что? — я даже не сразу понял, о чем это он.
— Я не ем сырое мясо, — вдруг затараторил Кот, — это же гадость какая-то, и пахнет от него ужасно!
— Ты серьезно?! — я даже злиться на него перестал от удивления.
— А ты подумай, я хоть раз просил на обед кусок сырого мяса? Ни разу! Я люблю «Вискас», а там, знаешь ли, сырого мяса не наблюдается.
— Ты же кот! Хищник! — я не верил своим ушам. — Тебе по природе положено охотиться за добычей, чтобы прокормиться!
— Да ну? — осклабился Кот. — Теперь учить меня кошачьей жизни будешь? Может, на собственном примере покажешь?
Съемочная группа уже возвращалась, и нужно было срочно что-то решать.
— Жень, ну как там дела? — позвал Федор. — Есть надежда или пора нам сухари сушить?
Я выпрямился и подошел к ребятам.
— Тут такое дело, — начал я, — мясо не подойдет. Надо сразу с птицей репетировать.
— Ты уверен? — засомневался Паша. — Сожрет ведь!
— Останутся от козлика рожки да ножки, — мгновенно развеселился Дэн.
— Уверен! Несите птичку, — приказал я.
Федор вышел куда-то за пределы съемочной площадки и вскоре вернулся с небольшой клеткой, в которой с жердочки на жердочку порхали три ярко-желтые канарейки.
— Поставь на стол, — скомандовал Паша и, запустив руку в клетку, достал одну из птичек.
— Ну, держи, — он протянул мне сжатую ладонь, из которой виднелись желтые перышки и маленький клювик. — Если честно, не представляю, как это вообще возможно.
Я осторожно взял птичку-невеличку, которая от страха даже не пыталась вырваться, и подошел к Коту.
— Ты уж не подведи, — попросил я Кота и осторожно вложил птицу ему в пасть.
Кот немного сжал зубы, чтобы пташка не могла вырваться, и замер.
Никто из нас не двигался и почти не дышал – боялись спугнуть удачу.
Первым очнулся Дэн:
— Отличный кадр получится, — не отрывая глаз от кота с канарейкой в зубах, проговорил оператор, — черный кот и желтая птица – бомба!
— А теперь что? — спросил Федор.
Паша медленно вдохнул и обратился ко мне:
— Женя, теперь нужно, чтобы Кот выпустил птицу.
Федор осторожно достал из-под стола большой сачок на длинной палке, чтобы успеть поймать выпорхнувшую птицу.
— Надеюсь, он действительно понадобится, — тихо проговорил Паша.
Я просто произнес:
— Кот, отпускай.
В следующее мгновение желтый комочек вспорхнул вверх и кинулся как раз в сторону Дэна. Одно движение сачком, и птица забилась в сетке.
И тут же павильон взорвался восторженными возгласами и смехом.
— Ты молодец, — подошел я к Коту и по-дружески потрепал его за холку.
— Вот это да! Вот это да! — Паша светился от радости.