— Круто! — хлопнул меня по плечу Дэн.
— Вот это я называю трюком на миллион! — присоединился к коллегам Федор.
— Спасибо, ребята, — улыбнулся я.
— Как ты смог научить такому кота? — не переставая улыбаться, спросил Паша.
— Вам только в цирке и выступать! — заметил Федор.
Я таинственно молчал и только поглаживал Кота между ушами.
— А он точно сможет повторить это? — на всякий случай уточнил режиссер.
Я посмотрел на своего Кота и уверенно кивнул:
— Точно.
— Федор, звони заказчикам, — скомандовал Паша. — Дэн, подготовь все! Через два часа приступаем к съемкам.
Нас с Котом на время подготовки к съемкам расположили в небольшой комнатке для отдыха. Хотя комнатой это можно было назвать с большой натяжкой – просто отгороженное большими ширмами пространство вдали от общей суеты. Зато здесь был большой синий диван, на котором мы провалялись все два часа, и огромный экран, нон-стопом демонстрирующий Канских львов разных лет.
Федор принес несколько коробок, доверху набитых всевозможными кошачьими консервами, паштетами и пакетиками с сухим кормом – та самая продукция, лицом которой должен был стать Кот. Меня снабдили большой пиццей «Четыре сыра» и неограниченным количеством чая и кофе.
Когда Федор снова заглянул к нам, изрядная часть провизии уже была съедена.
— Вот это аппетит, — удивился ассистент режиссера.
— Это да, — улыбнулся я.
— Все в сборе, — сообщил Федя и махнул рукой, — пора на площадку.
— После такого завтрака, можно и размяться, — проурчал довольный Кот, приподнимаясь на диване.
— У всех нормальных людей ужин уже, — тихо ответил я.
— Об ужине поговорим позже. И хорошо бы составить наш прейскурант, — заявил Кот – все-таки я без пяти минут знаменитость, — и он, не спеша, пошел в сторону съемочной площадки.
— Разговариваешь со своим котом? — улыбнулся Федор. — И как, отвечает?
— Ага, — кивнул я, — прейскурант, говорит, надо составить.
— Хорошая шутка! — захохотал Федор.
Я тоже улыбнулся, негласно соглашаясь, что шутка вышка и правда смешная.
Ага, шутка! Как же!
Съемочная площадка преобразилась до неузнаваемости. Зажгли еще несколько софитов. На каждом свободном пятачке стояла какая-то аппаратура неизвестного назначения. Огромное количество народа, который невесть откуда взялся, сделало площадку не просто оживленной, а бурлящей и даже устрашающей.
Паша без конца переговаривался с кем-то по рации и при этом успевал решать еще кучу каких-то одному ему ведомых вопросов почти с каждым присутствующим на площадке человеком. Прибавился еще один оператор, с которым Дэн обсуждал что-то, стоя рядом с большим столом красного дерева, заменившим маленький столик, служивший, как оказалось, просто тренировочной площадкой. Сзади был установлен зеленый задник.
Вокруг ходили, бегали и просто прохаживались разные люди: от парня лет шестнадцати, сматывающего провода, до важных господ в дорогих костюмах. Сразу было видно, что именно они чувствовали себя здесь хозяевами.
Прежде чем перешагнуть условную границу съемочной площадки, я подхватил Кота на руки, испугавшись, что его могут просто затоптать.
— Женя, иди сюда, — замахал мне режиссер.
Я подошел, все еще озираясь по сторонам.
— Так это и есть наш самый талантливый в мире кот? — осведомился мужчина в сером шелковом костюме, с прилизанными гелем волосами и толстыми обвисшими щеками, напоминавшими собачьи брыли.
Он протянул руку к Коту, и на запястье одновременно сверкнули бриллиантовая запонка и стрелки часов, на синем циферблате которых я успел разглядеть надпись Vacheron Constantin. Я отступил на шаг назад, и рука брыластого погладила воздух.
— Евгений, познакомьтесь: это наш заказчик, Валентин Константинович, — тут же заговорил Паша, — именно ему принадлежит оригинальная идея ролика.
— Добрый день! — кивнул я.
— Добрый, добрый! — кивнул Валентин Константинович. — С нетерпением ожидаю демонстрации чудесных способностей вашего кота! Как же вам удалось так надрессировать его, молодой человек? — и он снова потянулся к Коту.