Я сделал вид, что осматриваю съемочную площадку, и повернулся к неприятному господину боком. Почему-то мне совершенно не хотелось чем-либо угождать этому типу, даже возможностью погладить Кота.
— Скоро Вы все увидите, Валентин Константинович, — услышал я из-за спины на удивление услужливый голос режиссера. — Вы с партнерами можете занять удобные кресла, которые уже приготовили для вас, и наблюдать за процессом съемок, что называется, из первого ряда. — И Паша повел уважаемого Валентина Константиновича в импровизированную вип-ложу, которая, как я успел заметить не без злорадства, находилась на приличном расстоянии от его собственного режиссерского кресла.
Через минуту Паша снова вернулся к нам с Котом:
— Извини, дружище, — подмигнул режиссер, — приходится быть гибким, дабы сильные мира сего не скупились на гонорары скромной съемочной группе.
— Я заметил, — хмыкнул я.
— Ну как вы, готовы? — перешел к делу Паша.
— Только что из-под пера, — вдруг подлетел Федор и протянул мне папку с надписью «Договор» и авторучку. — Вот, Жень, это твой экземпляр договора. Если все условия будут выполнены, получишь указанную сумму на счет.
— Они подписали до начала съемок? — явно удивился Паша.
— Я сказал, что в противном случае, Евгений Борисович увезет Кота восвояси, а то и вовсе заключит договор с конкурентами.
— Евгений Борисович может, — поддакнул я, и, опустив Кота на пол, стал пролистывать страницы договора.
— Прекрасно, — Паша дружески хлопнул меня по спине, — будет стимул сделать все на «отлично».
— Ничего себе стимул! — я не поверил своим глазам. –—Это мой гонорар?!
— Скорее, это мой гонорар, — донеслось снизу, но я вдруг стал слышать все слова приглушенными – настолько громко застучал в ушах пульс.
Паша, заглянул через мое плечо в договор и усмехнулся:
— Надеюсь, торговаться не будешь?
— Как говорится, торг здесь не уместен, — хрипло изрек я, все еще пялясь в черные цифры на белой бумаге – напротив слов «Вознаграждение за услуги» стояла единица с семью нолями. Десять миллионов рублей за несколько часов работы – неплохое вознаграждение!
Дрожащей рукой я подписал договор и стал молиться, чтобы все прошло в лучшем виде.
Кот занял свое место на огромном столе. Федор пристроился в стороне, обнимая клетку с канарейками. Паша отдал команду «Тишина на площадке» и в воздухе завибрировало общее напряжение.
— Дэн, готов? — теперь здесь звучал только голос режиссера.
— Да, шеф!
— Федя, давай птицу, — командовал Паша. — Жень, твой выход, только отойди потом подальше, чтобы не попасть в кадр.
Федор достал из клетки одну из канареек и осторожно передал мне. В полной тишине я подошел к Коту:
— Готов? — прошептал я. — Ну, давай!
Кот приоткрыл рот, а затем снова сомкнул челюсти – маленькая желтая птичка теперь едва могла двигать головкой с двумя черными глазками-бусинами.
Все замерли.
Я отошел от стола.
— Мотор! — совсем тихо проговорил Паша.
И тут Кот удивил даже меня: он вдруг начал играть со своей добычей, при этом не выпуская ее и не сжимая челюсти слишком сильно – было видно, что птица по-прежнему может вертеть головкой. Кот же припал на передние лапы, потом вскочил, завертел хвостом, а в довершении всего завалился на спину, дергая лапами в воздухе.
— Сейчас, — прозвучал напряженный голос Паши.
Он оторвался от монитора, по которому наблюдал за съемками.
— Женя, скажи, чтобы он сейчас выпустил птицу!
— Кот, отпускай! — громко проговорил я.
Кот замер на месте, а под крышу съемочного павильона вспорхнул желтый комочек.
Никто не бросился ловить маленькую канарейку. Никто даже не двинулся с места и больше не произносил ни звука.
Кот уселся посередине стола, укрыл лапы хвостом и тоже застыл, обводя присутствующих насмешливым взглядом.
— Стоп! — опомнился режиссер. — Паша пригладил двумя руками свои волосы. Когда он опустил руки, лицо его светилось улыбкой. — Это было круто!
В следующую секунду стал нарастать повторяющийся звук – это зааплодировал Валентин Константинович. Он хлопал все громче и громче, сидящие рядом с ним люди присоединились, и вдруг вся площадка заговорила на разные голоса.