— Это ты сказал? — медленно спросил я кота.
— Дошло, наконец! — отчетливо раздалось с пола, при этом я не заметил, чтобы кот как-то раскрывал рот, чтобы произнести эти слова.
— А теперь, может, дашь мне, наконец, пожрать?!
Не шевелясь, я смотрел на кота. При чем, моя правая рука начала судорожно сминать пластиковую бутылку, наполнив кухню мерзкими звуками. Я перевел взгляд на смятую бутылку и разжал ладонь – кусок пластика упал на пол и исчез под столом.
— У бедняги шок, — вздохнул кот.
— Ты умеешь говорить?! — выдавил я из себя и плюхнулся на стоявший рядом стул.
— Я умею говорить, молоко кислое, жрать хочется – твоя очередь продолжать цепь очевидных вещей, — пробурчал кот.
— Ты заблудшая душа, вселившаяся в кота? — благоговейно спросил я, силясь осознать происходящее.
Кот ненадолго задумался.
— Ну, в общем-то, да, иначе, как бы я жил, если бы в моем теле не было души, — наконец констатировал он.
— Надо меньше пить, надо меньше пить! — пропел я своим осипшим голосом.
— Факт! — поддержал кот. — А теперь, может, все-таки уже пожрем?
— Что ж так грубо-то? — поразившись собственной смелости, спросил я.
— Ну, извиняйте! Посмотрел бы я на твои фразеологические обороты, если бы у тебя во рту два дня ничего, кроме дождевой воды, не было!
— Два дня?! — я вскочил и снова открыл дверцу холодильника. — Сыр будешь?
— Буду! — решительно кивнул кот.
— Только он не свежий, — извиняющимся тоном предупредил я.
— Все равно буду!
— А хлеб ты ешь?
— Ем!
— Может, яичницу быстренько пожарить?
— Давай!
— А разве коты едят яичницу?
— Сегодня я ем все!
Спустя пятнадцать минут я сидел вполоборота к столу, подперев рукой подбородок, и наблюдал, как котяра с характерным урчанием приканчивает остатки яичницы. Старый сыр, хлеб и даже маринованные огурцы были умяты несколькими минутами ранее. Единственное, от чего он отказался, был засохший укроп. Прокисшее молоко пришлось вылить в раковину.
— Да, хорошо, что я успел перекусить в студенческой кафешке, а то бы остался сегодня без ужина, — усмехнулся я.
— Можно подумать, твой холодильник ломился от деликатесов, — тут же парировал кот.
— Ну, что, наелся, чудо-кот?
— Чем тут наесться-то было?! — огрызнулось неблагодарное животное.
— Извини, дружище, но в такую погоду я бы не побежал в магазин даже под страхом смерти, — пошутил я.
— Даже под страхом смерти? — прищурился кот.
От этого взгляда мне стало не по себе, и я решил поскорее сменить тему.
— Откуда же ты такой расчудесный взялся? Или, может, ты заколдованный?
— Мозги у тебя заколдованные, — снова огрызнулся котик. — А откуда взялся, там таких больше нет.
— Благодарность из тебя так и прет, — не выдержал я очередного хамского выпада.
— Благодарить-то не за что, – как ни в чем не бывало, спросил кот.
— Как это не за что?! — от неожиданности у меня даже локоть съехал с края стола, пришлось рывком вернуть его на место. — А за приют? А за еду?
— Ну, едой это можно назвать с большой натяжкой, а вот насчет ночлега еще видно будет.
— Я, вообще-то, только про приют говорил, — напомнил я. — А ты что же, и ночевать у меня собираешься?
— То есть сам ты лучше голодный посидишь, чем в такую погоду до магазина бежать, а бедное животное возьмешь и выгонишь в сырую дождливую ночь, да? —и кот снова уставился на меня немигающим взглядом.
— Ладно, можешь оставаться, — согласился я, — но учти, кошачьего лотка у меня нет!
— Не волнуйся, мы, коты, не в меру терпеливые, — заверило меня животное.
— Ладно, пошли найдем тебе где-нибудь местечко, — я поднялся со стула и направился в комнату.
Кот не заставил себя долго ждать.
Ногой я нащупал на полу выключатель от торшера, и комнатка в пятнадцать метров предстала во всей красе: на фоне бежевых стен зеленый диван, шкаф из светлого дерева, небольшая прикроватная или, в моем случае придиванная, тумбочка со стопкой книг посередине, коврик, сплетенный из толстых ниток в тон дивана и плотные темно-синие шторы. Сплошной минимализм – именно этим комната мне и нравилась.