— Уж точно не для тебя! С тебя будет довольно пары-тройки кошачьих консервов, — заявил я. — И, пожалуйста, перестань мельтешить.
Как всегда, мою просьбу животное оставило без внимания.
— А чего это мы такие нервные? — вопросил Кот, в очередной раз прошествовав мимо меня.
— Просто хочу, чтобы этот вечер стал незабываемым, — честно признался я, потягиваясь. — Ну, и ночь тоже, если ты понимаешь, о чем я.
— Ума не приложу! И о чем же ты?
Я закатил глаза и отмахнулся:
— Сам знаешь, о чем, нечего придуриваться. Кстати, придется тебе переночевать где-нибудь в другом месте – мне свидетели не нужны.
— Да ладно тебе! Не может быть, чтобы ты был настолько плох, — мгновенно отреагировал Кот.
— Очень смешно! Прямо обхохочешься!
Я встал и подошел к зеркалу, которое отражало меня во весь рост. Окинув себя критичным взглядом – волосы, осанка, льняной белый костюм, мокасины – я вполне остался доволен увиденным.
— Я серьезно, — снова обратился я к Коту. — Иди погуляй где-нибудь.
— Папочка, пожалуйста, не выгоняй меня! Там холодно и страшно! – затараторил Кот писклявым голоском.
Я подошел к входной двери, распахнул ее настежь и многозначительно уставился на Кота.
— Жестокий человек! — трагически произнес он, а потом очень медленно, но-таки покинул номер.
Фух, а я уже начал волноваться.
Прикинув, что до момента, когда официант доставит ужин в номер, оставалось около часа, я заглянул в спальню, чтобы узнать, чем занята Полина.
Она только вышла из душа и, завернутая в белое махровое полотенце, стояла у окна, наслаждаясь прекрасным видом. Собранные наверху волосы лишь несколькими завитками касались обнаженных плечей. В лучах заходящего солнца вся ее фигурка казалось выточенной из мрамора – настолько плавными были ее изгибы. И пока Полина замерла, любуясь красотой природы, я не мог оторвать взгляда от нее самой.
Вдруг она, словно почувствовав на себе мой взгляд, обернулась. Завидев меня, замершего в немом оцепенении, она несколько секунд, не отрываясь, смотрела на меня в ответ, а потом улыбнулась и спросила:
— Ужин уже принесли?
— Ужин подождет, — проговорил я ставшим вдруг хриплым голосом и, прикрыв дверь спальни, шагнул к Полине.
Ее глаза распахнулись, руки бессильно опустились, и белое полотенце полетело на пол.
Я так долго этого ждал, жаждал и одновременно боялся, что в какой-то момент начал опасаться, что в самый ответственный момент что-то пойдет не так. Но все случилось само собой, словно по велению каких-то неизвестных мне сил, которые превратили нашу первую близость в настоящую магию двух людей, на время ставших одним целым.
Никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с Полиной. И я знал, чувствовал, что она испытывает то же. В конце концов ощущения захватили нас целиком, настолько, что мы почти растворились друг в друге.
Спустя полтора часа мы с Полей все еще нежились в постели.
Столик на колесиках, который вкатил в гостиную официант несколько минут назад, я привез прямо к нашей кровати. И теперь, откинувшись на подушки, мы потягивали охлажденное шампанского.
Мне казалось, что я самый счастливый человек в мире. Ощущение этого безграничного счастья и благодарности самой жизни вибрировало в каждой моей клеточке. Мне хотелось кричать о своих чувствах к Полине.
— Я хочу сказать тебе…
— Мне нужно кое-что сказать тебе…
Мы заговорили одновременно, и оба весело рассмеялись этому.
— Говори первая, — уступил я.
— Нет, лучше ты.
— Тогда давай вместе.
Поля вдруг замялась:
— Может, не стоит?
— Это почему же? — я чмокнул ее в плечо. — Ну же! Раз, два, три. Я тебя…
— Я уезжаю.
В комнате повисла тишина. Я пытался осмыслить услышанное, Полина же разглядывала собственные руки.
— Прямо сейчас? — уточнил я. — Все было так плохо.
Я глупо улыбнулся, хотя мне почему-то стало совсем невесело.
— Нет, через неделю, — тихо ответила Поля.
— Куда?
— В Австралию.
— По обмену что ли? Недели на две? — наконец догадался я. — Я встречу тебя в аэропорту.