Едва она приблизилась к барной стойке, усач кивнул в мою сторону, громко произнес: «Рус!», и сразу же переключил свое внимание на других посетителей.
Я взглянул на девушку. Она окинула меня любопытным взглядом и с милым акцентом спросила:
— Чем я могу вам помочь?
— О, вы говорите по-русски? – заулыбался я.
Девушка тоже улыбнулась, но больше ничего не сказала, предоставляя мне возможность изложить суть проблемы.
— Понимаете, — проговорил я, не зная с чего лучше начать и поэтому решив начать с главного, — мне нужна работа, и я хотел спросить хозяина бара, не нужен ли ему кто-то в помощь.
Девушка удивленно вскинула брови, секунду помедлила, а потом знаком велела мне подождать. Она зашла за барную стойку и, наклонясь к усачу, стала быстро что-то говорить ему в самое ухо, тыча пальцем в мою сторону. Тот, не отрывая от меня взгляда, кивал, потом что-то спросил у нее, и наконец мой временный переводчик вернулась ко мне:
— Отец спрашивает, есть ли у вас разрешение на работу в Чехии?
— Нет, — честно признался я.
— Тогда, простите, но папа ничем не сможет вам помочь, — и девушка вернулась к обслуживанию столиков.
Один простой вопрос открыл мне глаза сразу на два аспекта. Во-первых, усач оказался тем самым хозяином заведения, которого я искал, и к тому же еще отцом юной официантки. Скорее всего, этот бар был семейным делом, и женщина постарше, наверняка, являлась женой усача. А во-вторых, я понял, что найти работу в другой стране совсем не так просто, а надеяться на то, что кто-то захочет связаться с нелегалом, не приходилось.
Я огляделся по сторонам – вокруг столько людей разных стран, убеждений, настроений, а я чувствую себя … одиноким.
Усатый хозяин бухнул передо мной огромный бокал темного пива и замахал руками, когда я полез в карман, чтобы заплатить за него. Усач только сочувственно взглянул на меня и пожал плечами. Видимо, сочувствие – это все, что вызывал в тот момент мой несчастный вид.
Я опустошил бокал, благодарно махнул на прощание хозяину кафе и вышел на улицу.
Раньше я бы отправился часами бродить по округе, беспрестанно жалея себя. Но сейчас мне хотелось только поскорее вернуться в номер гостиницы, где меня ждал Кот. По крайней мере, мне очень хотелось верить в то, что меня хоть кто-то ждет.
— Можешь радоваться! — с порога воскликнул я. — Ты был прав: я беспросветный тупица!
Кот лежал на своем излюбленном месте, на подоконнике, и ничего мне не ответил.
— Знаешь, где я сейчас был? Я собирался спасти положение тем, что хотел устроиться работать в местном баре! Все равно кем! Понимаешь?! Я готов был вытирать столы, разносить еду, мыть пол, в конце концов! Но даже для этого я не годен!
Не раздеваясь, я плюхнулся на кровать.
— И знаешь почему? Потому что, чтобы иметь удовольствие вымыть пол в другой стране, ты должен получить на это разрешение. Вот так! Без разрешений здесь никуда!
Закончив говорить, я упал ничком, потом перевернулся и больше не шевелился.
Не знаю, сколько я так пролежал. Время остановилось. Мое сознание замерло. Мысли исчезли.
— Тебе кажется, что это конец, — услышал я голос Кота, мягко проникающий сквозь тишину. — А между тем, ты приблизился к началу.
— К какому еще началу? — промычал я в подушку.
— К единственному. К началу начал, если хочешь.
Я приоткрыл глаза и взглянул на Кота, который по-прежнему сидел на подоконнике.
— Каждый раз ты гонишься за своими иллюзорными целями. Тебе кажется, если ты сделаешь то-то и то-то, твоя жизнь изменится к лучшему. И в этих гонках ты упускаешь главное – свою жизнь, — говорил Кот, глядя в окно. — Надеясь на счастье в будущем, ты каждый раз упускаешь настоящее. И именно поэтому ты несчастлив: потому что нет никакого будущего, есть только настоящее.
Я медленно поднялся и сел на кровати, поджав под себя ноги.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что я упускаю настоящее? Как это вообще возможно?