Сам не знаю почему мне было нетрудно выворачивать душу перед малознакомым человеком – наверно, именно поэтому и было легко. Я же, в свою очередь, изо всех сил старался помогать управляться с магазином, брал на себя любые дела, связанные с физической нагрузкой, и с каждым днем все больше проникался симпатией к маленькому старичку со смешным акцентом.
Один из наших разговоров мне запомнился особенно.
В тот вечер мы закрылись позже обычного, потому что было много покупателей, а золотое правило торговли гласит: магазин работает до последнего посетителя. Мы сделали неплохую выручку и усталые, но довольные сидели в кабинете Авраама Симеоновича.
— Кажется, присел впервые за день, — развалившись в кресле, заметил я. — Это был отличный денек!
— Действительно отличный, — согласился Голденберг. — Для меня.
— И для меня тоже, — заверил я.
— Ну, если лучшее, что ты можешь, это всю жизнь работать на дядю, то и для тебя тоже, — усмехнулся старик.
— Все работают на дядю, — пожал я плечами.
— Я работаю на себя, — Авраам Симеонович посмотрел на меня поверх очков.
Я пожал плечами:
— К такому почтенному возрасту, как у Вас, может, и я уже буду работать на себя.
— Лучше сделать это раньше, чем к почтенному возрасту, — покачал головой старик.
— Это понятно, только вот трудноосуществимо, — хмыкнул я.
— Почему?
— Странный вопрос! — удивился я. — Разве не ясно?
Голденберг развел руками.
— Ну, потому что…, — я замялся.
— Потому что ты никогда не думал об этом, как о чем-то возможном, — заявил Авраам Симеонович. — Ведь большинство, как ты правильно заметил, даже не помышляют о свободе для себя.
Я вздохнул:
— А по-вашему, достаточно одного желания?
— По-моему, именно с желания все и начинается! Знаешь, в чем твоя проблема? — спросил, прищурившись, Авраам Симеонович.
— Ну и в чем же?
— Ты не умеешь загадывать желания.
— Неужели? — я усмехнулся.
Вот уж не думал, что это степенный дядя, ежедневно считающий прибыль до последней монетки, заговорит о том, как правильно загадывать желания.
— Совершенно точно! А Мироздание предпочитает конкретику.
Мне стало интересно.
— Это как?
— Ты должен точно знать чего хочешь, причем со всеми подробностями, — объявил Голденберг.
— Да я вообще понятия не имею, чего хочу! — признался я. — Как я могу представить детали?
Авраам Симеонович потряс указательным пальцем над головой:
— Это отправная точка!
Старик обвел взглядом свой кабинет. Сквозь открытую дверь был виден торговый зал со множеством куда-то идущих часов.
— Знаешь, как я стал хозяином магазина часов? — вдруг спросил он меня.
— Получили в наследство от дедушки?
Голденберг покачал головой.
— Нет! Я захотел стать хозяином магазина часов.
— Вот так вот проснулись однажды утром и поняли, что хотите стать владельцем магазина часов? — усомнился я.
Авраам Симеонович поудобнее устроился в кресле, его взгляд затуманился.
— Однажды утром я спросил себя, кем же я хочу быть и чем заниматься? — тихо произнес он. — Мне хорошо давалась торговля, поэтому с выбором самой деятельности проблем не было, но для меня было важно, что именно я буду продавать. От любви к делу зависит его успех!
Голденберг, казалось, вспоминал давно ушедшие времена.
— Я прислушивался к себе несколько дней, пока однажды не пришел в гости к своим знакомым, и мне на глаза не попались большие часы с маятником. Они напомнили мне мое детство. Я сидел и смотрел на них с замиранием сердца. Вот тогда над моей головой и загорелась лампочка, и я понял – вот оно! Остальное было лишь вопросом времени.
Авраам Симеонович посмотрел на меня, я же затаил дыхание.
— Ну надо же! Вот, значит, как может быть, — лишь смог выдохнуть я.
— Так бывает всегда! — кивнул Голденберг. — Нужно только спросить себя, а потом внимательно слушать.
— И откуда же потом взялся целый магазин? — поинтересовался я.