— А меня все устраивает, — ответил я, убирая остатки оберточной бумаги, оставшейся еще со вчерашнего дня.
— Это меня и пугает, — не отставал Кот, — ты же сам на себя не похож: ни ночных гуляний, ни случайных знакомств. Ты не заболел?
— Как раз выздоравливаю, — усмехнулся я. — И давай закончим на этом.
Все часы в магазине, словно единый механизм, показывали десять минут одиннадцатого.
— Что-то Авраам Симеонович задерживается, — заметил я. — А ведь он всегда сам открывает и закрывает магазин.
Едва я это сказал, входная дверь открылась, и на пороге показался Голденберг, и не один.
— Прошу Вас, Екатерина Павловна, в мою скромную обитель, — щебетал Авраам Симеонович, пропуская вперед пышную даму.
Определить возраст дамы было довольно трудно, ей можно было дать от тридцати до сорока пяти лет. Причиной тому была крупная комплекция: размеры женщины явно превышали XXXL, но благодаря аккуратно уложенным волосам и демократичному макияжу выглядела она очень презентабельно. Элегантный наряд глубокого синего цвета говорил о хорошем вкусе и финансовой состоятельности.
— Благодарю, — ответила Екатерина Павловна басовитым голосом и вплыла в магазин.
— Разрешите представить Вам моего помощника – Евгений, — между тем продолжал Голденберг, подводя женщину к прилавку.
— Очень приятно, — проговорил я.
За все то время, что я работал в магазине Авраам Симеонович еще ни разу не знакомил меня с клиентами, поэтому я чувствовал, что Екатерина Павловна не просто обычная покупательница. Но что именно отличало ее от остальных я пока не понимал.
— И мне приятно, — расплывшись в широкой улыбке, женщина протянула мне руку, которую я немедленно пожал.
— По-моему, дамочка протянула тебе ручку вовсе не для рукопожатия, — оживился Кот, предвкушая очередное развлечение.
— Женя, как видите, тоже наш человек, — сообщил Авраам Симеонович. Под «нашим человеком» Голденберг имел в виду русскоговорящих.
— Это замечательно, — протянула Екатерина Павловна, внимательно меня разглядывая.
— Екатерина Павловна – известный благотворитель, — Голденберг замялся, а потом поправился: — Благотворительница. В Доме музыки скоро состоится награждение юных дарований, которое спонсирует Екатерина Павловна, и я предложил в качестве сувениров для детишек приобрести наши часы.
— О каком количестве идет речь? — деловито спросил я.
— Мне нужно сто десять экземпляров, — сообщила благотворительница.
Кажется, я начал понимать, почему старик так ее обхаживал.
— Вы пока осмотритесь, милейшая Екатерина Павловна, а мы отлучимся буквально на минуту, — шелестел Голденберг.
Екатерина Павловна лишь милостиво кивнула и отправилась изучать настенные часы на боковой стене.
Авраам Симеонович за локоть втащил меня в свой кабинет и закрыл дверь.
— Женя, это очень платежеспособная особа, — не тратя времени на вступления заговорил Голденберг.
— Это я уже понял, — улыбнулся я.
— Видите ли, если она решит купить у нас партию в сто штук…
— Сто десять, — поправил я.
— Да-да, — Авраам Симеонович потер руки, — так вот, если она сделает заказ в нашем магазине, мы с Вами останемся в большом плюсе. Но так уж вышло, что у меня есть дело, которое не терпит отлагательств, и мне просто необходимо прямо сейчас покинуть магазин.
Мои брови сами поползли вверх.
— А как же…
— Одна надежда на Вас, — многозначительно проговорил Голденберг. — Нельзя отпускать ее отсюда, не решив вопроса, иначе она уже не вернется – поверьте, я знаю это из опыта.
— Вы хотите, чтобы я…
Авраам Симеонович снова меня перебил:
— Делайте что хотите, а уговорите ее приобрести подарки именно в нашем магазине!
Я, мягко говоря, немного офонарел. В каком смысле «Делайте, что хотите»?!
— Но…
Однако сказать что-либо я уже не успел – Голденберг распахнул дверь кабинета и шагнул в торговый зал.