— Екатерина Павловна, прошу меня извинить, но я вынужден оставить Вас. Смею заверить, что Евгений все Вам покажет и расскажет в лучшем виде.
Я снова подошел к прилавку и, как можно приветливее, улыбнулся.
Екатерина Павловна смерила меня взглядом:
— Уверена, скучно нам не будет! — и она, совершенно не скрываясь, мне подмигнула.
— А денек обещает быть интересным! — услышал я голос Кота, который все это время по-прежнему сидел на прилавке.
— Вот и чудесненько, — хлопнул в ладоши Голденберг, быстро накинул пальто, надел шляпу и вышел из магазина.
Я хлопнул в ладоши и потер руки, настраиваясь на работу.
— Что ж, может, что-то показать поближе? — со всем энтузиазмом принялся я за дело. — Возможно какие-то экземпляры Вас уже заинтересовали?
— Поближе, поближе, — не сводя с меня взгляда, закивала благотворительница.
— Какие? — чувствуя себя довольно неловко, поинтересовался я.
— Ваши!
Кот даже заерзал лапами по прилавку, настолько его забавляло происходящее.
— В какаком смысле? — заикаясь, спросил я.
Улыбка Екатерины Павловны только стала еще шире.
— И давно Вы работаете у Голденберга? — неожиданно она сменила тему.
— Пару месяцев, — пробормотал я.
— Нравится?
— Вполне.
Екатерина Павловна прищурилась:
— Все нравится?
Ее манера разговора напоминала игры удава, гипнотизирующего кролика.
— Да, мне абсолютно все очень нравится, — твердо и как-то даже слишком громко заявил я.
Женщина снова внимательно на меня посмотрела и усмехнулась.
— Вот это дамочка! — оценил Кот.
— Как Вам вот эти часы? — я придвинул к покупательнице милые настольные часики с изображением Карлова моста на циферблате. — Они небольшие и, по-моему, вполне подойдут в качестве подарка детям.
— Это по-вашему! — Екатерина Павловна отмахнулась от моего предложения, даже не взглянув на то, что я показывал.
— Сейчас она все возьмет в свои руки, — хмыкнул Кот. — Вот увидишь!
Дамочка окинула взглядом магазин.
— Давайте-ка посмотрим вот эти, — указала она на круглые настенные часы, висящие под самым потолком.
— Конечно, — я вздохнул с облегчением, радуясь тому, что наше взаимодействие перетекло в сугубо деловое русло. — Сейчас только стремянку принесу.
Я принес лестницу, поставил ее под теми часами, на которые указала Екатерина Павловна, и уже занес ногу над первой ступенькой, как благотворительница громовым голосом меня остановила:
— Давайте лучше я!
Я так и остался стоять с поднятой ногой.
— Ну что Вы! — засмеялся я, наконец поняв, что она просто шутит.
— Еще часы уроните!
И Екатерина Павловна решительно оттеснила меня от стремянки.
Не успел я и слова сказать, как эта крупная женщина скинула пальто, отбросив его на стоящий рядом стул, и, скомандовав «Придержите-ка лестницу», начала карабкаться вверх.
Не будучи уверенным, выдержит ли вообще стремянка такой вес, я изо всех сил схватился за ее основание, молясь, чтобы ценная клиентка Авраама Симеоновича не рухнула вниз.
Вот только бояться мне следовало совсем другого!
Под легким пальто Екатерины Павловны оказалось бархатное платье такого же василькового оттенка. Только вот длинна платья едва позволяла прикрыть колени женщины, что при ее комплекции выглядело весьма эксцентрично в принципе, а учитывая, что благотворительница стояла на лестнице…
— Начинается! — воскликнул Кот, словно зритель перед кинопоказом, и, спрыгнув с прилавка, подошел поближе.
Едва я поднял глаза, чтобы убедиться, что Екатерине Павловне не угрожает падение, как мне пришлось сразу же снова опустить взгляд – под платье, несмотря на давно не летнюю погоду, женщина надела черные ажурные чулки, а еще выше кружевные розовые…
— Вот это труселя! Танк можно обтянуть! — Кот уселся рядом со мной. — А ты чего отвернулся? Неужели после двух месяцев воздержания основной инстинкт не сработал?