— Скоро и вторая половина будет знать, и не только в лицо, — заверил я.
Екатерина Павловна изменилась в лице.
— А ну пусти!
Женщина рванулась, я ослабил хватку, и известная городская благотворительница практически свалилась с прилавка на пол.
Едва Екатерина Павловна успела встать на ноги и запахнуть платье, дверь открылась, и молодой человек с девушкой зашли в магазин. Судя по немецкой речи, ребята были обычными туристами из Германии. Даже не догадываясь о том, что происходило в магазине всего полминуты назад, посетители принялись осматривать часы.
Екатерина Павловна, путаясь в рукавах, пыталась надеть пальто.
— Уже уходите? — изобразив на лице разочарование, спросил я.
— Извращенец! — прошипела женщина. — Ноги моей здесь больше не будет!
Схватив сумочку, она бросилась к выходу.
— А как же подарки для детишек? — закричал я вслед.
Ответом мне был лишь шум с силой захлопнутой двери.
— Ты прямо растешь в моих глазах! Не ожидал! — услышал я Кота.
Я усмехнулся, а потом тяжело вздохнул:
— Спасибо, конечно, только что я теперь скажу Голденбергу?
Однако, Авраам Симеонович, вернувшись в магазин полтора часа спустя и услышав мой подробный рассказ о том, как проходили мои деловые переговоры, только от души посмеялся:
— Видите ли, Женя, должен признаться, что я, можно сказать, бросил Вас в лапы этой хищницы.
— В каком смысле? — не понял я. — Вы знали, что она поведет себя именно так?
— О неуемных аппетитах Екатерины Павловны, причем во всех смыслах, знает весь город. Слишком уж она падка на симпатичных молодых людей, а ее финансовое положение позволяет ей вести довольно развязный образ жизни. Я был уверен, что Вы окажетесь в ее вкусе, поэтому и привел ее в магазин.
Я смотрел на него в изумлении:
— Но зачем?
— Ну как же? Из-за возможности заключить выгодную сделку, ведь подарки для детей ей действительно нужны.
— И поэтому Вы ушли из магазина? — догадался я. — На самом деле никакого срочного дела не было?
— Не было, — признался Авраам Симеонович.
— И на что же Вы рассчитывали? — качая головой, спросил я.
— Ну уж точно не на то, в чем Вы меня сейчас заподозрили, — снова засмеялся Голденберг. — Честно говоря, я надеялся, что Вы сможете уговорить ее купить у нас часы, держа даму на расстоянии. Но видимо этот подвиг никому не под силу.
— Ну Вы даете! — только и смог сказать я.
— Женя, на сегодня Вы можете быть свободны, — обратился ко мне Голденберг, когда я закончил менять батарейки в больших часах с маятником, сделанных в виде кирпичной башни. — В такой дождливый день, как сегодня, покупателей всегда мало, все они сидят по барам и потягивают пунши и глинтвейны. И Вы сможете присоединиться к ним в ближайшее время.
— Что-то не хочется, Авраам Симеонович! — я положил отслужившие батарейки в специальный контейнер и заглянул в кабинет, за дверью которого только что скрылся хозяин магазина. — Нужно еще перевесить несколько часов на противоположную стену, помните? Туда, где они будут сразу бросаться в глаза покупателям.
— Это вполне может подождать, — по-отечески похлопал меня по плечу старичок. — Ты сидишь здесь целыми днями, а учитывая, что магазин для тебя не только место работы, но и дом — и ночами.
— Мне здесь нравится, — пожал я плечами.
— А может ты просто боишься мира снаружи? — прищурился Авраам Симеонович. — В конце концов, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ты приехал за тридевять земель явно не с целью, как сейчас говорят, оторваться. Ты от кого-то прячешься!
Я хотел возразить, но старичок опередил меня:
— И сдается мне, что прячешься ты от самого себя!
— В проницательности ему не откажешь, — подал голос Кот, бесшумно проследовавший за мной в кабинет.
— Может быть, — вздохнул я, глядя в глаза Голденбергу.
— Не стоит скрываться от жизни, Женя. От нее все равно не спрячешься! — Авраам Симеонович улыбнулся. — Сколько можно бесцельно слоняться по улицам вечерами? Заведи себе друзей! В конце концов, сейчас Прага – твой дом, а какой дом без друзей?