— Да-да, все правильно, — закивал я. — Извините, что так сбивчиво все объяснил, но мне пришлось провести ночь на улице, и эта ночь была далеко не из приятных, — я понял, что снова стал заговариваться, и заставил себя остановиться. — Да, Вы все правильно поняли, — только добавил я.
— Но этого просто не может быть, — медленно проговорил незнакомец. — Когда-то этот магазин действительно принадлежал моему другу, но он закрыт вот уже год – с тех самых пор, как Авраам в один прекрасный день просто исчез, и его никто и никогда больше не видел.
— Как это, исчез год назад? — у меня в горле вдруг пересохло.
— Пропал без вести, — пожал плечами незнакомец. — Мы не смогли найти ни его близких, ни дальних родственников, чтобы можно было справиться о его судьбе, поэтому услышав его имя от Вас, я, было, подумал, что Вы как раз и являетесь родственником Авраама и приехали сюда, чтобы оформить наследство. Но то, что Вы говорите, — господин в шляпе растерянно развел руками и замолчал.
— Ничего не понимаю.
Я посмотрел на Кота, ища поддержки, но тот молчал.
— Но это же просто невозможно! — вскричал я. — Может быть, Авраам Симеонович давно вернулся, а Вы просто ничего не знали об этом?
— Молодой человек, я прохожу мимо магазина часов каждое утро, когда иду на свою скромную службу, и каждый вечер, когда возвращаюсь домой, и еще ни разу за последний год я не видел, чтобы двери и ставни этого магазина были открыты!
«САМУИЛ АБРАМОВИЧ БЛЮМ» — прочел я на оставленной мне визитке.
Честно говоря, Самуил Абрамович очень не хотел сообщать мне свои контакты, явно в чем-то меня подозревая, и я буквально вымолил у него эти цифры, понимая, что это единственный человек, который является для меня очень тонкой, но все же связующей нитью с Голденбергом.
После того как господин Блюм, приподняв на прощание шляпу, скрылся из виду, Кот уговорил меня пойти в наше любимое кафе и попросить бородатого хозяина угостить нас обедом в долг.
Ну как уговорил? Он просто сообщил, что, если я не сделаю что-нибудь, чтобы остановить урчание его голодного брюха, он отправится решать этот вопрос сам, а я, соответственно, останусь один на один со своими проблемами. А этого мне хотелось меньше всего на свете. К тому же в моем собственном животе к полудню стал звучать примерно такой же концерт.
К моему удивлению, бородач, не задавая лишних вопросов, кивнул дочери, и та принесла нам забытый вчера зонт и классический пражский обед: чесночный крем-суп, свиные ребра в медовом соусе и даже яблочный штрудель. От любезно предложенного пива я отказался, желая сохранить голову ясной, что мне было просто необходимо в сложившейся ситуации.
— У тебя есть этому хоть какое-то разумное объяснение? — спросил я Кота, наблюдая за тем, как он поглощает свою порцию ребрышек с принесенной специально для него тарелки. — Может, хоть догадки или предположения?
— Честно тебе признаюсь, — прочавкал Кот, — с таким я сталкиваюсь впервые.
— Ты ведь тоже видел Авраама Симеоновича? Не приснился же он мне?!
— Видел, подтверждаю, — объявил Кот, — но мое свидетельство вряд ли кого-то убедит.
— Что делать теперь не представляю, — в полном унынии я снова принялся за чесночный суп, вкус которого ввиду нервного напряжения едва ощущал.
В течение дня мы еще несколько раз возвращались к магазину в надежде, что его двери окажутся открытыми, но этого так и не произошло.
Стоя на другой стороне улицы и всматриваясь в окна, я пытался найти хоть какой-то выход из создавшейся ситуации, но в голову ничего не приходило.
— Что ж, в конце концов, ты всегда можешь обратиться в посольство, — проговорил Кот. — Скажешь, что потерял вещи и документы или что тебя ограбили, и тогда тебя просто депортируют домой.
— Это да, — согласился я. — Но, знаешь, мне не дает покоя эта странная история – ну не с призраком же мы водили знакомство! А вдруг с Авраамом Симеоновичем что-то случилось?
— О, вот это точно! С ним определенно что-то случилось, Шерлок! – усмехнулся Кот. — Вопрос только в том, когда именно это что-то случилось с ним?