Я решил остаться ночевать в магазине, несмотря на опасность быть арестованным прямо на месте преступления. В конце концов, соседи после звона разбитого стекла и снующих внутри магазина тенях вполне могли вызвать полицию. Но даже это не пугало меня так, как возможность провести еще одну ночь в парке.
Всю ночь я вертел записку в руках, не в силах понять, что все это значит.
— Почему в лечебнице? — уже в который раз вопрошал я. — Неужели Аврааму Симеоновичу стало плохо и его увезли в больницу? По крайней мере, это бы все объяснило.
— Что объяснило? — раздался голос Кота, который, по своему обыкновению расположился на подоконнике, и даже осколки разбитого стекла вокруг не стали для этого помехой.
— Его внезапное исчезновение, конечно!
Я перевернулся на спину и уставился в потолок.
— Пока мы гуляли вчера вечером в ресторане, старику стало плохо. Возможно, сердце! Посетители или, возможно, он сам вызвал скорую помощь, и его увезли в больницу. Возможно, на операцию! — я волновался все больше. — И как он там сейчас не известно!
— Не загоняйся, — флегматично посоветовал кот.
— Как ты можешь быть таким бесчувственным? — вскинулся я.
— Просто что-то здесь не сходится, — протянул Кот.
Я повернулся к окну, подминая под себя подушку.
— И что же?
— Сам посуди, когда кому-то становится плохо и его увозят в больницу, да еще на операцию, вряд ли этот кто-то будет думать о том, чтобы оставить записку на банке оливок, а потом еще спрятать куда-то все вещи другого человека, оставляя его не только без денег, но и без документов.
— Да, странно, конечно, — чуть помедлив, согласился я, — но наверняка и этому есть какое-то объяснение.
Кот сел на подоконнике поудобнее и теперь смотрел на меня сверху вниз.
— Интересно какое? Да и с чего ты взял, что эта записка предназначена именно тебе?
Интересный поворот!
— А кому же еще? — опешил я.
— Да мало ли кого еще старик называл «Мой юный друг»! Таких юных друзей у него может быть целая Прага! И вообще, ты не допускал мысли, что это просто старая записка, которая давным-давно приклеилась к банке.
Слова Кота не были лишены смысла, и я задумался.
— И все-таки я чувствую, что эта записка предназначена именно мне, — решительно заявил я. — Не верю я, что у Авраама Симеоновича так много друзей, что его собственная записка одному из них просто однажды затерялась среди провизии.
Я даже сел на кровати.
— Чувствования – удел милых барышень. Включи мозги! — призвал меня Кот.
— Иногда не помешает довериться и собственному внутреннему голосу, — твердо заявил я.
Кот дернул хвостом:
— С голосами ты все-таки поосторожнее, — фыркнул он.
Я упал обратно на кровать, не обращая больше никакого внимания на подколы моего хвостатого друга.
— Нужно найти эту императорскую лечебницу, — рассуждал я вслух, — уверен многое сразу прояснится.
Я повернул голову к Коту:
— Ты, кстати, не в курсе на какой улице расположена эта больница? Ты ведь тут каждый закуток знаешь.
— Императорская лечебница? — Кот задумался. — Честно говоря, что-то не припоминаю ничего подобного.
— А ты подумай получше, — настаивал я.
— Кто-бы говорил, — снова фыркнул Кот из темноты. — Раз говорю, не припоминаю, значит не припоминаю.
Я вздохнул, потом натянул одеяло повыше и закрыл глаза.
— Ладно, завтра спросим у кого-нибудь, а сейчас давай, наконец, выспимся как следует. Кто знает, где мы проведем следующую ночь?
Глава 20
Выбираться из магазина пришлось затемно, пока большинство добропорядочных пражан еще спали в своих теплых постелях. В противном случае вряд ли наше появление из разбитого окна магазина оставило бы прохожих безучастными к данному процессу. И все же благодаря тому, что осенью рассветает поздно, мы с Котом вполне успели выспаться. А, как известно, в свежую голову приходят свежие мысли, и к тому времени, когда мы, словно ночные воры, украдкой выбрались из магазина, у меня уже созрел небольшой план.
Открытых вопросов оставалось два. Первый – как узнать, где находится Императорская лечебница? Второй – где взять денег? Любые перемещения требовали финансов, не говоря уже о том, что здоровый организм нуждался в нормальном питании несколько раз в день. А в нашем случае здоровых организмов было целых два.