Он мчался сквозь лес, ломая ветки, не разбирая пути. И только солнце над головой напоминало ему — он жив. Пока жив.
Лишь преодолев несколько десятков километров, он наконец остановился у узкого ручья. Упав на землю и окунув морду в воду, монстр принялся пить. Жадно. Взахлеб. И только утолив жажду, он отодвинулся от воды и устало раскинул руки, улегшись на траву.
Мыслей не было. Тело хоть и болело, но уже само восстанавливалось. Полная пустота. У монстра было лишь одно желание. Вот так вот лежать и ничего не делать. А главное, чтобы его никто не беспокоил. Жаль, что это лишь мечта.
«Пора просыпаться, моя радость», — проворковал на ушко очаровательный женский голос.
Память возвращалась рывками. Впрочем, как и всегда. Я привык. Уже привык. И как ни страшно это признавать, уже смирился.
Сначала, когда мне только возвращали память, я злился. Потом пришла ярость. Затем горечь и обида. После мне хотелось выть от отчаянья. Но сейчас. Сейчас мне уже было все равно. Безразлично. И от этого хотелось рыдать.
Не знаю и не помню, когда в последний раз я проливал слезы. Но сейчас они текли по лицу без всякого на то моего разрешения. Разуму все безразлично, а тело рыдало. Может я уже сошел с ума? Или может это все очередной сон? Не знаю. Для меня это лишь фрагмент моего лично кошмара. И не только личного, но и кажется, вечного.
Причем самое страшное не то, что под конец любого сна я просыпался под звук ненавистного голоса Клэр, а то, что во всех этих снах я ощущал и верил в правдивость происходящего. Даже несмотря на всю их бедовость и полную иногда нелогичность, я отчего-то верил в реальность происходящего.
Впрочем, это логично. Ведь в этом и заключается суть сна. Ибо когда спишь, то видишь не сон, а некую реальность состоящею из цепочки событий, выдуманных мозгом. Потому все и кажется реальным. Точнее, даже не кажется. Просто ты в этом уверен. Даже тени сомнения не возникает. Да и откуда этой тени появиться? Я ведь в начале сна помнил только то, что хотели оставить мне мои мучители.
Ну а сейчас, к своему несчастью, я помнил все. И надо отдать должное тому мастеру, что контролировал мой разум. Мои сны не всегда настолько бредовые. Иногда они по-настоящему пугающе реальны.
Одно хорошо. Подобный «реализм» редок. А главное, недолго длился. Видимо все же есть некие ограничения у ментальных магов. Ну или меня все самое «вкусное» ждало впереди.
Хотя было еще одного «но». Сейчас. Когда я висел в пустой камере, укутанный паутиной. Это реальность или тоже сон? А? Как отличить одно от другого? Особенно если не можешь пошевелиться. И не только рукой или ногой, но и банально ртом. Уж не знаю, как и когда меня кормили и чем, но прием пищи всегда проходит мимо меня. Сейчас же у меня во рту кляп, и при всем желании я себе даже язык укусить не мог. И нет. Это не для проверки на боль, ибо какой смысл, если я в каждом сне испытывал боль, причем иногда настолько сильную, что даже терял сознание ненадолго. Нет. Все проще. Если откусить язык, то есть шанс умереть, захлебнувшись от кровотечения. Мизерный, но все же шанс. Вот только его у меня нет.
Из коридора послышались звуки шагов. Едва различимые, но не для меня. И они звучали как будто знакомо. Будто я это уже слышал. Странно.
Впрочем, вопросы отпали, как только решетка в камеру открылась, и ко мне в гости зашел некто в черном балахоне. И да. Его лицо закрывал капюшон. От сна было лишь одно отличие. У этого гостя глаза алым не сверкали. Ну и еще я почему-то все помнил и осознавал. Опять возвращаемся к старому вопросу. Я сейчас во сне или нет?
— Если ты сейчас размышляешь о том, спишь ты или нет, то… — начал он, приблизившись ко мне, а после сделал паузу и многозначительно продолжил, — то ответ на этот вопрос ты сможешь узнать, лишь когда я получу свои ответы.
Только в этот момент я осознал, что гость именно что говорил, а не транслировал мысли. Значит это все-таки сон? Или же передо мной тот, кто умел говорить. Причем не просто говорить, а делать это на знакомом мне языке. Вывод, по-моему, очевиден. Это сон.
— «Я и так понимаю, что сплю и вижу очередную вашу иллюзию», — равнодушно озвучил я свой вывод. Скрывать смысла нет. Шансов выбраться все равно нет.
— Рад, что ты по-прежнему в состоянии адекватно мыслить. — Мне показалось, или он это произнес с облегчением? — Да. Это сон. И да. Ты теперь никогда не сможешь отделаться от мысли, что все окружающее тебя — иллюзия сна. Даже если каким-то чудом сможешь освободиться. Ты это понимаешь?
— «А вам не все равно, понимаю или не понимаю? Клэр все равно никогда меня не отпустит», — яхотел бы передать эту фразу безразлично и твердо, но кажется, не получилось. Нотки истерики ощутил даже я.