Симон подался вперёд, его тон был мягок, но слова резали:
— «Айзек, пустые оправдания не спасут. Ты ведёшь двойную игру. Ты привёл сюда силы, и твой союзник Вовочка наверняка ждёт сигнала. Для чего? Чтобы похитить Артура и уничтожить нас?»
Генри, тяжело переминаясь, пригладил свалявшийся на груди мех.
— «Господин», — пробормотал он негромко, мысленно отравив посыл лишь своему хозяину, но в этой пещере собрались те, кто даже такие тайные посылы мог засечь и распознать, — «они не поверят ни единому слову. Кажется, дело идёт к драке».
Дрейк-горгулья чуть наклонил голову, каменные пластины на его шее скрипнули. Крючья на кончиках крыльев нащупали опору в каменном потолке.
Айзек продолжал смотреть на Клэр. В его глазах зажглась странная смесь сожаления и иронии.
— «Я не отвечаю за амбиции Ганнибала», — сказал он. — «Но могу ответить за себя. Мне не нужен Артур, как трофей. Я хотел узнать ответы, так же как и ты. Мы оба знаем, что метка Архитектора — это скорее предположение, чем реальность. Как и все остальное. К тому же, ты и сама уже давно вдоль и поперек изучила его разум».
— «А я знаю, что твои слова пусты», — отрезала паучиха. — «Ты собираешься украсть его. Твой союзник уже близко. Я не стану жертвой».
Айзек почувствовал, как мышцы Генри напряглись. Он обменялся взглядом с Дрейком. Но все же сделал последнюю попытку решить миром:
— «Сказки про метку… ты всерьёз?», — он покачал головой. — «Легенда о том, что можно пометить саму душу? Мы все — пылинки этого мира. Зачем мне твой пленник? Я честно говорю…»
— «Честно?», — Симон усмехнулся. — «Честность в твоих устах звучит как шипение змеи. Ты разыграл спектакль, но декорации уже трещат».
Клэр подняла одну лапу, будто собираясь сделать знак. Паучата на потолке напряглись. В засаде в боковых туннелях — там, где лихорадочно мерцали глаза ящеролюдов — воцарила напряжённая тишина. Генри поднял плечи, прикрывая Айзека. Дрейк разжал каменные пальцы, на крыльях засверкали крохотные искры.
Айзек понял, что дипломатия окончена. Он опустил ладони, из-под рукавов свободно стекли тени. Кивком он дал понять своим спутникам, что пора.
— «Похоже, этот разговор зашёл в тупик», — произнёс он, уже не скрывая оскала. — «Вы обвиняете, я оправдываюсь. Скука смертная. А ведь есть другой выход из тупика».
— «Какой же?» — спросил Симон.
— «Сделать в стене дыру», — ответил Айзек, — «и выйти».
Он перевёл взгляд на Клэр и, глядя ей прямо в глаза, произнёс шёпотом:
— «Я выбираю свободу.»
В ту же секунду его мысленный посыл смешался с рыком Генри и скрежетом каменных крыльев Дрейка. Пауки сорвались с потолка, энергия в туннелях вспыхнула. Тень от лап Клэр дрожала, а ящеролюды, выжидавшие в засаде, сдвинулись. Шаг между словами и действием сделан, начался прорыв.
После того как Айзек произнёс слова, разделившие переговоры и бой, пространство взорвалось. Паучата сорвались с потолка, падая дождём белых тел и нитей; из бокового туннеля, где прятались ящеролюды-изгои, вылетели строчки огненных и ледяных печатей. Воздух наполнился запахом озона и горелой шерсти.
Первым в месиво влетел Генри. Мех гризли вздыбился, он рыкнул и, не разбирая заклинаний, бросился вперёд. Под лапами поднимались каменные волны; он хлопал лапами по земле, и из пола, откликаясь на его магические печати, вырастали острые шипы. Эти земляные пики пробивали животы ближайших ящеролюдов, подбрасывали их вверх, но в ответ на него летели струи воды и льда. Один из ящеров активировал печать воды, хлынул хлёсткий поток, сбив медведя с ног. Генри поднялся, махнул рукой, и из-под земли вышел жар, пламя пробежало по его меху, испепелив паутину, липшую к плечам. И огонь привёл в ярость пауков, они выпустили серпантин тонких нитей, обволакивая гризли и ограничивая его движения. Он рвал путы когтями, получая всё новые порезы.
Дрейк, подняв каменные крылья, шагнул, как скала, в центр зала. Горгулья использовал печать воздуха, мощный порыв поднял в воздух песок и пепел, сдувая эту смесь на пауков. В другой руке у него возникла печать льда, во тьме вспыхнули игольчатые сосульки, разлетевшись веером. Несколько ящеролюдов упали, простреленные насквозь. Однако одна из паутинных нитей Клэр прилипла к крылу горгульи, и резкий рывок в сторону чуть не оторвал его. Дрейк застонал, когда его каменная броня начала трещать по швам — другая нить опутала ногу. Пытаясь освободиться, он активировал печать огня, и огненный язык хлестнул по нити, но пламя мгновенно было погашено струёй воды со стороны ящеров. Горгулья превратилась в крылатую пепельно-серую громаду, тяжело израненную, но продолжающую махать топором, сбивая наступавших.