Тем временем Розалия, похоже, приняла решение:
— Знаешь, Ли, пожалуй, ты права. Я всё-таки попробую. Не могу же я вечно прятаться. Если не сейчас, то когда?
— Вот! — Ли едва не захлопала в ладоши. — Я знала, что ты согласишься! Тебе это нужно. Да и… Серёжа будет рад.
Серёжа… Господи, мир полон сюрпризов. Мне совершенно все равно, кто там будет рад. И почему вдруг снова всплыл этот Сережа. Фиг этих девок разберешь. Может он у них пирожное стащил? Или они у него. Ааа, пофиг. Все равно мне на их разговор сейчас плевать. Я втянул воздух поглубже и вернулся к нашему с Лиз диалогу.
— «Слушай, лисёнок», — начал я, даже не стараясь скрыть, что подбирал слова. — «Я не из тех, кто любит сидеть в луже и смотреть, как рядом кто-то в бесполезных попытках пытается в ней утопиться. Да, у меня отвратительный характер. Да, я ленивый и ехидный. Но я…», — я запнулся, потому что это сложно. Говорить серьезно и искренне — не моя сильная сторона. — «Мне не безразлично, как ты себя чувствуешь. Я не хочу, чтобы ты таскала на себе этот груз. Особенно в одиночку. Я же рядом».
Секунда, две… Я даже слышал, как стучали каблуки Розалии по деревянному полу. А потом тихий смех Лиз, хотя и с изрядной долей горечи.
— «Ты что, философию сменил на психологию?», — её вопрос прозвучал чуть бодрее, но откровенно язвительно. — «Или ты решил освоить новую специализацию? Сначала ходил всем нервы трепал, а теперь решил послушать чужое нытьё? Возомнил себя „гениальным“ психологом? Фу. Аж слушать противно».
— «Лисёнок», — сердито прорычал я мысленно , — «если я так противен, зачем тогда со мной говорить?», — тут я взял паузу, как будто искал способ успокоиться, но на самом деле чувствовал, как в груди что-то щёлкнуло. — «Я не психотерапевт. Я друг. Или по крайней мере, кошачья версия друга. Может корявая и с когтями. Но друг. И я друзей не бросаю».
Она молчала дольше, чем обычно. Я почти уверен, что опять угодил в её ледяную стену, как муха в стекло автомобиля на автобане.
В углу заскрипела кровать — Ли искала что-то под матрасом.
— Эй, ты взяла мой шарф? — крикнула она Розалии.
— Нет. Посмотри в шкафу, возле сиреневой блузки.
Шелест одежды, стук ящика… Мне на секунду показалось, что я сейчас вскочу и начну орать на них, лишь бы они заткнулись. Но вытерпел. Ещё не хватало, чтобы они услышали мой мысленный рык. Впрочем, слава богам, это невозможно. Сосредоточился вновь на Лиз.
— «Послушай, я знаю, что там было. Ну… в общих чертах», — осторожно добавил я. — «И ты знаешь, что я знаю. Хоть убей, но я не вижу смысла делать вид, будто ничего не случилось. Это…», — так и подмывало сказать «ужасно», но я остановил себя. — «Это тяжело. Наверное тяжелей, чем все мои прошлые ночные кошмары, вместе взятые. Я не претендую на понимание. Но я здесь. И останусь здесь, даже если ты будешь рычать и кусаться».
Она медленно подняла голову. Мой взгляд столкнулся с её взглядом. В её жёлтых глазах морская буря: волны воспоминаний, тёмные клубы боли.
— «Знаешь», — произнесла она тихо, но каждое слово словно свинцом налито. — «Ты первый, кто сказал что… останется».
Меня слегка перекосило. Вот уж не думал, что моя фраза произведёт такой эффект. Быть первым — не самая приятная привилегия, когда речь идёт о чужой боли.
— «Ну, держись», — мысленно откликнулся я, стараясь, чтобы фраза прозвучала спокойно. — «Я могу быть ужасным, но я не из тех, кто бросает».
— А тебе правда это надо? — спросила Ли Розалию, вытягивая из шкафа белую тряпку. — Ты же говорила, что боишься не справиться.
— А что, если справлюсь? — парировала Розалия, пытаясь впихнуть в сумку учебники. — Надо же когда-то научиться применять всю эту ерунду, что мы в школе изучаем.
Да, девки, куда деть ерунду… У меня тут у самого этой «ерунды» — вагон и маленькая тележка. Лиз наконец вылезла из меха По и уселась рядом со мной, всё ещё держась за мысленный канал.
— «Ты говоришь — останешься. А если я буду молчать?», — она снова задала вопрос. — «Будешь терпеть?»
— «Конечно, буду», — ответил я без тени сомнения. — «Я умею ждать. У меня большой опыт: ждать пока Ли поймёт, что сама потеряла свой дурацкий шарф, ждать, пока ты перестанешь меня игнорировать…», — я пытался шутить, но рука… вернее, лапа тянулась к лисёнку. Я легонько коснулся её уха. Пусть она знает, что я рядом не только словами.