— Настя, ты транслируешь иррациональную девиантность, — Ли вскинула подбородок, глядя на Воронцову как на плесень под микроскопом. — Согласно трактату «О первенстве воли», физическая оболочка является лишь временным сосудом. Магическая травма — это инициация. Боль кристаллизует ману. Твой страх перед «шрамами» лишь доказывает, что твои энергетические каналы забиты обывательским мусором. Коэффициент выживаемости здесь — девяносто шесть процентов. Это выше, чем при переходе оживленной магистрали в час пик!
— «О, пошла тяжелая артиллерия», — я лениво потянулся на коленях Роз, стараясь не выпускать когти в её джинсы. — «Ли решила задушить её учебником по высшей магии. Сейчас она начнет цитировать Сенеку вперемешку с формулами манодинамики».
— «Артур, это не смешно», — голос Лиз в моей голове дрожал. — «Настя так убедительно описывает выжженные волосы… А если у меня уши пострадают? Ты представляешь, какая я буду нелепая с одним ухом?»
— «Лиз, расслабься. У тебя их столько, что одним можно и пожертвовать ради искусства», — я почувствовал, что лисичка мысленно показала мне язык. — «На самом деле Настя делает отличную работу. Если Роз сейчас решит, что внешность ей дороже турнира, мы сможем пойти и заняться чем-нибудь более полезным. Например, грабежом холодильника Розалии в тишине и покое».
— Ли, ты просто фанатичка! — Настя уже не стеснялась в выражениях. — Ты рассуждаешь о «сосудах», пока у тебя под носом живые люди превращаются в калек! Посмотри на Роз! Она бледная как мел! Ты хочешь, чтобы она вышла туда и умерла от сердечного приступа еще до начала боя?
— Если она умрет от страха, значит, её потенциал был равен нулю, — холодно парировала Ли. — Но я уверена в её «Сфере-7». Мы отрабатывали затухание магического фронта. Если она удержит фокус на меридианах…
— Да плевать мне на меридианы! — Роз попыталась вклиниться снова, её лицо начало приобретать опасный кирпичный оттенок. — Девочки, послушайте…
— Вот именно, плевать! — Настя снова заглушила её, вскочив на ноги. — Ты видела вчерашнюю статистику по «ледяным иглам»? Три пробитых легких! ТРИ! И это в первом блоке, где сидят слабаки! А сегодня наш выход. Там будут ребята из четвертого блока, они магию Крови практикуют пополам с Тьмой. Ты хочешь, чтобы из тебя выпили силы до того, как ты успеешь сказать «сдаюсь»?
— Согласно закону сохранения магического импульса… — начала Ли, тоже поднимаясь.
— К ЧЕРТУ ЗАКОНЫ! — Настя перешла на ультразвук. — Ты хочешь быть красивой калекой или здоровой неудачницей? Роз, скажи ей! Скажи, что мы уходим!
— Я… я не уверена, что… — Розалия выглядела так, будто её сейчас раздавит между двумя литосферными плитами.
— Роз, не будь тряпкой! — отрезала Ли. — Твоя неуверенность — это энтропия! Ты должна понимать, что градиент давления маны в момент контакта щита…
— И ЭТОТ ГРАДИЕНТ РАЗОРВЕТ ТВОЕ ЛИЦО! — Настя уже просто орала, брызгая слюной. — Ты будешь уродиной, Розалия! У-РО-ДИ-НОЙ! Понимаешь? Твои родители тебя не узнают! Твой Барсик тебя испугается!
И тут что-то щелкнуло. Я почувствовал это физически — как будто в воздухе резко подскочило напряжение, и шерсть на моем загривке встала дыбом без всякой магии. Розалия, которая до этого момента сжималась в комок, внезапно выпрямилась. Её ладони, лежавшие на мне, превратились в каменные тиски.
— ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ОБЕ!!! — голос Розалии не просто прозвучал, он взорвался.
Это был не крик испуганной девочки. Это был рев человека, которого довели до крайней точки кипения. Роз вскочила так резко, что я и Лиз едва не кувыркнулись на бетонный пол, чудом зацепившись когтями за скамейку. Она стояла, тяжело дыша, её грудь вздымалась, а глаза полыхали таким яростным огнем, что Настя непроизвольно отшатнулась, едва не споткнувшись о По.
— Вы… вы обе… — Роз задыхалась от ярости, тыкая пальцем то в одну, то в другую. — Вы меня вообще слышите⁈ Я сижу здесь, пытаюсь что-то сказать, а вы ведете себя так, будто меня тут нет! Будто я — просто декорация для ваших идиотских споров о шрамах и меридианах!
Гул зрителей затухал, люди начали оборачиваться. Даже судьи внизу, на арене, подняли головы от своих бесконечных свитков и планшетов.
— Настя! — Роз повернулась к Воронцовой. — Если ты так боишься за свой маникюр и кожу, запрись в подвале и обмотайся ватой! Но не смей проецировать свою трусость на меня! Мне плевать на шрамы, если они будут ценой моей гордости!